на пугающей мысли: я не была готова к смерти Деймоса.
22.
Анархия
Встав утром пораньше, я занялась физическими упражнениями на улице. Родители Деймоса уехали еще на рассвете, так что дом уже пустовал.
Утренняя прохлада приятно остужала разгоряченную кожу. Я методично наносила удары по тяжелой боксерской груше, подвешенной на заднем дворе в тени раскидистых деревьев, раз за разом, отрабатывая одни и те же жесткие комбинации. Мышцы горели, но эта физическая усталость помогала очистить разум от лишних мыслей.
Вилла казалась непривычно тихой. То, что глава семьи покинул дом еще до рассвета, говорило лишь об одном: маховик уже запущен. Обратного пути нет.
Очередной удар с разворота вышел особенно сильным. Груша жалобно скрипнула на металлических цепях, отлетая в сторону.
– Надеюсь, ты не представляешь на ее месте мое лицо?
Голос Деймоса раздался со стороны террасы. Я остановилась, выравнивая дыхание, и смахнула каплю пота со лба.
Он стоял, небрежно привалившись к мраморной колонне плечом, и держал в руке чашку черного кофе. На нем были лишь свободные штаны, так низко сидящие на бедрах, что ярко выделялись V-образные линии загорелого пресса, уходящие вниз под ткань.
– Тебе нельзя пить кофе, – процедила я, начиная неспешно разматывать боксерские бинты. – Ты выпил таблетки?
Деймос нарочито медленно поднес чашку к губам и сделал долгий глоток, не сводя с меня насмешливых глаз.
– Еще нет. Кофе несовместим с бета-блокатарами, так что не буду зря переводить таблетки… Ничего страшного не случится. Мой пульс и так срывается в тахикардию каждый раз, когда я вижу тебя, Хаос. От одного эспрессо хуже уже не станет. К тому же, если сегодня моему перештопанному мотору суждено все-таки заглохнуть, я хочу напоследок насладиться хорошей арабикой.
Я брезгливо стянула влажную ткань с костяшек и бросила скомканные бинты на деревянную скамейку. Мой взгляд невольно скользнул по его груди, задержавшись на длинном, побелевшем от времени продольном шраме.
Я подошла к Деймосу и забрала чашку.
– Эй, – возмутился он.
– Твоя смерть от инфаркта на заднем дворе не входит в мои планы на сегодня, – отозвалась я, подавляя неприятный укол тревоги где-то под ребрами. – Кофеин сужает сосуды. Ты спровоцируешь приступ и посинеешь от нехватки кислорода.
Деймос рассмеялся.
– Какая осведомленность о моей болезни. Была у доктора Сидериса?
– Да. И если я еще раз увижу тебя с кофе, разобью чашку прямо о твою голову, ясно?
Он смотрел на меня несколько секунд с дурацкой улыбкой и просто молчал, пока наконец не заговорил снова:
– Мы будем решать вопрос с Инес?
Я нахмурилась.
– Что с ней?
– Она влюблена в твоего дружка. Забыла? Нам нужно образумить ее.
– Ты не можешь этого сделать? Ты же ее старший брат.
Деймос театрально закатил глаза и тяжело вздохнул.
– Вести душеспасительные беседы с влюбленными девочками – это вне моей компетенции. Если я начну с ней говорить, Инес зальет слезами весь дом и перестанет со мной разговаривать.
Я поднесла отобранную чашку к губам и сделала небольшой глоток. Кофе оказался обжигающе крепким, черным и горьким. Взгляд парня тут же сфокусировался на моих губах, коснувшихся края фарфора, с которого минутой ранее пил он сам.
– Можем просто сказать ей правду.
Деймос покачал головой:
– Нет. Это плохая идея. Я не хочу, чтобы она зря волновалась.
– Тогда сам выкручивайся.
Деймос вдруг взял мои руки. Я напряглась, когда он коснулся моего перевязанного запястья.
– Поговори с ней, Хаос. По-женски. Сделай так, чтобы она выкинула его из головы.
– Сначала ты вынуждаешь меня заботиться о твоем сердце, а теперь нанимаешь психологом для своей сестры? – Я изогнула бровь, не спеша отступать, хотя его близость начинала действовать на те участки нервной системы, которые я предпочитала держать под контролем. – Мои услуги стоят дорого.
Его губы медленно растянулись в хищной улыбке.
– Я готов расплатиться любым удобным для тебя способом. Прямо сейчас. В доме все равно никого нет.
В ответ я хладнокровно всучила ему в руки пустую чашку, отступив на шаг.
– Оденься и прими свои таблетки. Я поговорю с Инес. Но учти, если она после моего разговора решит уйти в монастырь, это будут твои проблемы.
Деймос издал смешок, потом на радостях неожиданно поднес мою руку к своим губам и крепко поцеловал тыльную сторону ладони.
Мой мозг на это мимолетное проявление нежности, натренированный за доли секунды просчитывать траекторию пули, направление ножевого удара или пути отхода, внезапно растерялся. Я, прилагая титанические усилия, чтобы движение выглядело хладнокровным, а не судорожным, высвободила свои пальцы из его хватки.
– Все, иди.
Деймос, видимо, заметил, как сменилось выражение моего лица, потому что смотрел на меня все с той же идиотской усмешкой.
– Пойду, – выдал он, делая шаг назад.
Он развернулся, лениво перекатываясь с пятки на носок, и направился к раздвижным стеклянным дверям. Уже у самого порога Деймос остановился и бросил через плечо взгляд, в котором плясали самые настоящие черти.
– Спасибо, Хаос, – бархатисто протянул он, и в его тоне не было ни капли привычной издевки.
Стеклянная створка бесшумно скользнула в сторону, пропуская его в прохладный полумрак особняка, и я наконец-то смогла выдохнуть. Воздух со свистом вырвался из легких.
Я опустила взгляд на свою руку.
Кожа там, где ее коснулись его губы, горела. Это было абсурдно. Я получала ножевые ранения, пулевые касательные, переломы – и ни разу не теряла самообладания. Я привыкла к боли, к агрессии и угрозам. Но один искренний жест этого клоуна пробил мою ледяную броню так легко, будто она была из бумаги.
Но хуже всего: не было отвращения.
Я сжала руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь, чтобы физической болью перебить фантомное тепло, въевшееся в кожу.
Хватит.
Резко развернувшись, я подобрала со скамейки брошенные бинты. Мой разум снова возвращался к привычным холодным настройкам. У меня есть четкий план действий, и никакие нежности Деймоса не собьют меня с толку. Сначала ледяной душ. Потом – маленькая сестра моего невыносимого мужа, решившая поиграть в Ромео и Джульетту с профессиональным убийцей.
Я решительно зашагала с террасы в дом. Прямо сейчас читать морали влюбленной девчонке казалось мне самой понятной и безопасной задачей на свете.
Уж
