Оливия Шарм
Пышка для гонщика
Глава 1
Аккуратно заворачиваю пластиковый контейнер с ещё горячими пирожками с капустой в кухонное полотенце. Мой благоверный, Вадик, с самого раннего утра торчит в гараже. Опять возится со своей развалюхой, которую ласково называет «ласточкой», хотя ей давно пора на металлолом.
Смотрю на себя в зеркало в прихожей. Да, я не модель с обложки. Во мне восемьдесят пять килограммов, но это не рыхлый жир, а приятные, женственные округлости. Большая грудь, крутые бёдра. Только вот Вадик в последнее время смотрит сквозь меня, словно я пустое место. Списывала на его усталость и стресс, но червячок сомнения всё равно грыз. Секса у нас не было уже месяца три, и то в последний раз он отбывал повинность, глядя в потолок.
Выхожу на улицу. До гаражей идти минут десять. Весеннее солнце приятно припекает, настроение немного улучшается. Подхожу к нашему боксу с облупленной зелёной краской и вдруг замираю.
Из-за приоткрытой тяжёлой двери доносятся странные звуки. Всхлипы. Ритмичный скрип старого дивана, который Вадик притащил туда «для отдыха после ремонта». А потом — громкий, отчаянный стон.
Господи! Машина упала с домкрата! Его завалило!
Сердце ухает куда-то в желудок. Бросаюсь вперёд, рывком распахивая железную дверь.
— Вади-и-ик!.. — кричу я и застываю на пороге, словно громом поражённая.
Никакая машина его не завалила. Его завалила наша соседка со второго этажа. Двадцатилетняя Наташка. Тоненькая, звонкая, с торчащими упругими сиськами, которые сейчас прыгают прямо перед лицом моего мужа. Она сидит на нём верхом, закинув голову, и ритмично скачет, вцепившись тонкими пальчиками в его плечи.
— Ах! Вадик! Да-а-а! — визжит Наташка, выгибаясь дугой. Её бьет крупная дрожь… кончает, дрянь малолетняя.
Вадик хрипит, запрокидывая голову, и тут его мутный, ошалевший взгляд натыкается на меня. Глаза округляются до размеров блюдец.
— Света?.. — блеет он, пытаясь спихнуть с себя обмякшую соседку.
Обида, ярость и жгучее унижение бьют в голову коктейлем Молотова. Я молча смотрю на них пару секунд, а затем со всей дури швыряю контейнер с пирожками прямо в эту голую, потную кучу-малу. Крышка отлетает, и горячая капуста с тестом живописно рассыпается по Наташкиной тощей спине и Вадиковой груди.
— Жрите, не обляпайтесь, — чеканю я, разворачиваюсь и вылетаю из гаража под аккомпанемент испуганного визга соседки.
Остаток дня проходит как в густом тумане.
— Пакет нужен? Карточка магазина есть? Прикладывайте, — на автомате говорю я, пробивая продукты на кассе нашего районного продуктового магазина.
А в голове крутится эта мерзкая картинка. Значит, вот почему он был таким холодным. Вот почему отворачивался к стенке каждый вечер. Я для него стала слишком старой, слишком толстой. Захотелось молодого, подтянутого мясца. Слёзы предательски наворачиваются на глаза, но я зло смахиваю их тыльной стороной ладони. Ну уж нет, плакать из-за этого козла я не буду.
Стрелка часов переваливает за восемь вечера. До конца смены полчаса. В магазине пусто.
И тут сквозь открытые автоматические двери доносится низкий, хищный рык мощного мотора. У нас в посёлке таких машин отродясь не было. Сквозь витрину вижу, как на парковку плавно заруливает чёрный, сверкающий спортивный автомобиль.
Звякает колокольчик. В торговый зал входит он.
Высокий, широкоплечий, в стильной кожаной куртке. Тёмные волосы слегка растрёпаны, на лице — лёгкая, брутальная небритость. Он идёт между стеллажами с тушёнкой и макаронами уверенной походкой, и в нашем убогом магазине смотрится как голливудский актёр.
Берёт бутылку дорогой минералки, пачку жвачки и подходит к моей кассе.
— Добрый вечер, — его голос низкий, с лёгкой хрипотцой, от которой по позвоночнику бегут мурашки.
— Д-добрый, — запинаюсь я, пряча глаза. — Сто двадцать рублей.
Он прикладывает карту к терминалу, но вместо того, чтобы забрать покупки и уйти, вдруг внимательно смотрит на меня.
— Тяжёлый день? — мягко спрашивает он.
— С чего вы взяли? — я пытаюсь натянуть дежурную улыбку кассира, но губы предательски дрожат.
— У вас глаза на мокром месте, Света, — он читает моё имя на бейджике. — И такой вид, будто вы только что пережили личный конец света. Или, как минимум, предательство.
Я судорожно сглатываю. Надо же, какой проницательный.
— Что-то вроде того, — горько усмехаюсь я.
Мужчина чуть склоняет голову. У него потрясающая открытая улыбка
— Меня зовут Игнат. Я вообще-то приехал сюда обкатать машину. Ищу красивые места. Но вижу, что вам сейчас явно не до работы. Знаете, Света... Тот, кто заставил вас плакать, — полный кретин. Такую шикарную женщину нужно на руках носить, а не доводить до слёз.
От его слов, от этого простого «шикарную женщину», произнесенного таким глубоким, обволакивающим голосом, внутри что-то сжимается. Я краснею до корней волос. Мой муж даже в лучшие годы таких комплиментов не делал.
— Спасибо... Игнат.
— Вам нужно срочно развеяться, — безапелляционно заявляет он, опираясь локтем о стойку. — Выбросить всё из головы. Во сколько вы закрываетесь?
— Через двадцать минут, — выдыхаю я, сама не понимая, почему так легко поддаюсь его напору.
— Отлично. Я подожду на улице. Покажу вам лучший закат. Обещаю прокатить с ветерком и отвлечь от грустных мыслей.
Подмигивает, забирает воду и выходит на крыльцо.
Я стою ни жива ни мертва. Сердце колотится где-то в горле. Света, тебе за тридцать, муж только что наставил тебе рога с соседкой прямо на гаражном диване, а ты собираешься прыгнуть в спорткар к незнакомому гонщику?
«Да пошёл этот Вадик к чёрту!» — мстительно думаю я, решительно снимая уродливую рабочую жилетку.
Ровно через двадцать минут я выхожу на улицу. Игнат стоит, прислонившись к капоту своей невероятной машины. Увидев меня, он галантно распахивает пассажирскую дверцу.
— Садись, Света. Поехали стирать этот дерьмовый день из твоей памяти.
Глава 2
Сажусь в кожаное кресло спортивной машины. Оно обхватывает мои бёдра, как влитое. В салоне пахнет дорогой кожей и мужским парфюмом. Он садится за руль, плавно закрывает дверь, отсекая нас от уличного шума, и нажимает кнопку запуска.
Мотор отзывается сытым, утробным рыком. От этой вибрации, которая передаётся через сиденье прямо мне в низ живота, по телу пробегает лёгкая дрожь.
— Пристегнись, — мягко командует мужчина.
Послушно тянусь за ремнём. Он плавно трогается с места, и мы выезжаем с парковки нашего обшарпанного магазина. Смотрю в окно на знакомые, серые улочки, которые сейчас мелькают с непривычной скоростью.
А ведь я ради Вадика столько лет у плиты стояла! Сама-то давно стараюсь следить за здоровьем, перешла на правильное питание, даже тайскую кухню
