шоколада. — Мне кажется, что все девчонки вокруг такие стройные, а я…
— А ты, — мягко перебивает мама, — такая, какая есть. И знаешь что? В тебе нет ни одного лишнего грамма, есть только лишние сомнения.
Мама подходит ближе и берёт меня за руки:
— Ты когда-нибудь видела, чтобы пациенты обращали внимание на то, худой перед ними врач или полный? Нет. Они видят заботу, внимание и профессионализм. То же самое и в жизни: люди тянутся к тем, кто светится изнутри.
Я улыбаюсь, чувствуя, как напряжение постепенно тает:
— То есть ты не думаешь, что мне надо худеть?
— Думаю, — серьёзно отвечает мама, мягко кладя руку мне на плечо, — что тебе стоит перестать сравнивать себя с кем-то. Ты уникальна, и это куда важнее любых цифр на весах.
— Тогда почему Кирилл не обратил на меня внимания? — вздыхаю я.
— Кто такой Кирилл? — мама слегка приподнимает бровь, будто готовится выслушать историю болезни.
— Парень, который мне нравится. Мы вчера с ним целовались… Но он всё равно выбрал тощую Ульяну.
Мама на секунду замирает и медленно моргает.
— Ульяну из кардиологии? — уточняет она.
Киваю.
— Парень, о котором ты говоришь, — Кирилл Андерин?
— Угу. Откуда ты знаешь? — удивляюсь я.
— Так о них вся больница говорит. Ульяна героически спасла парня из тонущей машины. Вытащила его и реабилитировала, пока не приехала «скорая». А он, впечатлённый её отвагой и профессионализмом, пообещал купить квартиру и открыть салон красоты.
Я давлюсь шоколадкой и начинаю громко кашлять.
Мама тут же хлопает меня по спине.
— Ульяна проявила себя настоящей героиней, и Кирилл это оценил.
— Нет-нет! Она лгунья. Никого эта мерзавка не спасала! — выбрасываю фантик в мусорку. — Кирилла спасла я! Это я прыгнула в ледяную воду.
Поверить не могу, что всё это время правда томилась где-то внутри, придавленная слухами и чужой версией событий.
Хлопнув дверью, я выбегаю в коридор так резко, что сквозняк колышет плакаты про здоровый образ жизни на стене.
Сейчас, когда у меня есть голос, я могу рассказать Андерину правду.
Лифт ползёт мучительно медленно, будто специально издевается. Нажимаю кнопку закрытия двери раз, другой, третий.
— Ну же, давай! — шиплю я, постукивая ногой. — У меня тут мировая справедливость на кону, а ты изображаешь черепаху на пенсии!
Двери наконец сходятся, кабина трогается.
Я глубоко вдыхаю, прокручивая в голове первые фразы: «Кирилл, послушай, всё было не так…» — или, может, сразу с козырей: «Ульяна врёт. Спасла тебя я».
В голове уже рисуется сцена: Кирилл смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в них — изумление, благодарность, возможно, даже восхищение.
Лифт останавливается, двери разъезжаются.
Иду по коридору, стараясь не спотыкаться о собственные эмоции.
Палата Андерина пуста. Где же он? Неужели его уже выписали?
О нет!
Я опаздала.
Может, он сейчас с Ульяной? И эта стерва вешает ему очередную лапшу на уши?
С боевым настроем я спускаюсь обратно в кардиологию.
— Маша!
— Ой, здрасте! — узнаю дрессировщика крокодилов и улыбаюсь. — Как вы себя чувствуете?
— Прекрасно! — бодро отвечает. — Я как раз тебя искал, чтобы отдать вот этот зуб.
Мужчина протягивает мне небольшую коробку, словно королевский дар.
— Спасибо, — беру подарок, недоумённо его разглядывая. — А что мне с ним делать?
— Этот зуб должен принести тебе удачу, — серьёзно говорит мужчина. — Спасибо тебе, девочка, что спасла моё сердце.
Он обнимает меня тепло, по-отечески, и я не отстраняюсь. Но вдруг мой взгляд цепляется за знакомый силуэт в конце коридора.
Кирилл!
Точно, там стоит Кирилл. Рядом с моей мамой.
— Извините, мне пора, — быстро говорю я дрессировщику и направляюсь к ним, стараясь унять дрожь в коленях.
Иду медленно, будто взвешивая каждый шаг. Кирилл стоит ко мне спиной.
— Доктор Мясникова? — обращается он к маме.
— Да? — отзывается она.
— Я хотел вас поблагодарить.
— Меня? За что? — искренне удивляется.
— Вы спасли мне жизнь. Это были вы! Не Ульяна. Теперь я знаю правду.
— О, так вы Кирилл? — улыбается мама. — Но вас спасла не я… — она замечает меня, и глаза её загораются. — Это была Маша.
— А вы не Маша? — растерянно переспрашивает Андерин.
— Нет, конечно. Я её мама. Маша стоит позади вас, — кивает в мою сторону.
Время будто замирает.
Я забываю, как дышать, как говорить, как вообще существовать в этом мире.
Что сейчас будет?
Кирилл оборачивается. Наши взгляды встречаются.
Я сглатываю, пытаясь собраться с мыслями. И наконец, чуть дрожащим голосом отвечаю:
— Да. Это была я.
ГЛАВА 10
— Вау!
Звук мужского голоса эхом отскакивает от белых стен больницы.
Мама незаметно отступает в сторону, давая нам пространство.
В коридоре становится тихо, только где-то вдалеке раздаются приглушённые шаги медперсонала да монотонный писк мониторов.
— Вау? — смущённо переспрашиваю, чувствуя, как щёки заливает жар.
Кирилл широко улыбается, в уголках его глаз собираются лучики морщинок.
— Я искал тебя.
Мои щёки окончательно становятся бордовыми.
— А я тебя.
Мы оба замолкаем.
Столько всего нужно сказать.
Мысли витают в голове, как пчёлы в улье, но ни одна не хочет вылетать первой.
— Ты… — начинаю я.
— Ты… — одновременно произносит Кирилл.
И мы оба смеёмся.
— Я хоте… — пытаюсь начать снова.
— Я хоте… — вторит он.
И опять замолкаем, улыбаясь друг другу, как два школьника на первом свидании.
— Давай сначала ты, — уступает мне Кирилл.
Но я до сих пор не знаю, с чего начать.
— Лучше ты.
— Хорошо, — он прочищает горло, не сводя с меня взгляда. — Почему ты сбежала?
Чувствую укол вины. Ведь, правда, если бы я вчера осталась, то Ульяна не смогла бы запутать его своей ложью.
— Я старалась быть рядом, — торопливо объясняю, — но появилась Ульяна. И я подумала, что стала лишней.
Кирилл хмурится:
— К сожалению, зрение ко мне вернулось только сегодня утром.
— Сегодня? То есть вчера ты меня не видел? Совсем!
— Нет, — он делает шаг ближе, и я невольно задерживаю дыхание, — не видел, но чувствовал твой запах. И наслаждался звуком твоего голоса.
У меня начинают дрожать руки.
Андерин это замечает и, не раздумывая, берёт мои ладони в свои. Сжимает их крепче, словно говоря без слов: «Я здесь. Всё хорошо».
— Ты так прекрасна.
Ого.
Я ему понравилась!
Понравилась!
Лишь бы не пищать от радости.
— А ты… ты… — запинаюсь, пытаясь подобрать слова, но Кирилл мягко улыбается и заканчивает за меня:
— Я, наверное, похож на сумасшедшего, потому что был готов перевернуть здесь всё вверх дном, чтобы найти тебя. И теперь точно никуда не отпущу.
— То есть я тебя не разочаровала?
— Почему ты должна была меня разочаровать?
— Ведь я
