выполнять физическую работу, мне предложили одно местечко, где я бы смогла трудиться и за это получать деньги.
Этим место оказался приют для детей-сирот, где работала сама Бриджит. Присматривала за детишками, давала им уроки письменности. Мне были предложены те же обязанности, на которые я тут же согласилась. А самым главным было то, что я могла жить в приюте, и меня никто и никогда не сможет там обнаружить. Я была безумно рада такой возможности и уже спустя месяц после того ужасного дня перебралась в новое жилище.
Дни стали мелькать один за другим с невероятной скоростью. Они были полностью посвящены хлопотами и заботой о детях. Тех, кому пришлось нелегко в этой жизни. В них я нашла родственную душу. Наши судьбы были очень похожи, и мне очень хотелось хоть как-то облегчить их участь. Только по ночам я вспоминала то, что со мной приключилось. Что пришлось пережить, какой страх испытать. А самой главной болью были воспоминания о моём отце. Как сумели выяснить господа Сэмуэль и Бриджит Вилар, после того последнего приступа отец прожил недолго и скончался в больнице, не приходя в сознание. После того, как это узнала, я прорыдала целую ночь. И впоследствии могла скатиться в глубокую депрессию, если бы ни дети, требующие к себе постоянного внимания.
Мне было невыносимо больно. Хуже я себя ещё не чувствовала. Я переживала всё внутри себя, не показывая окружающим. И потихоньку, через какое-то время мне стало легче… Боль притупилась, позволяя продолжать жить дальше.
Однажды, спустя несколько недель я даже решила вернуться в свой дом к мачехе, но Бриджит сообщила, что опасность всё ещё сохранялась. Люди Вагнера продолжали меня искать. Рыли землю, в попытке найти зацепку о моем местоположении.
И мне ничего не оставалось, как продолжать жить в приюте. Других вариантов для себя не находила. Даже Альбертине не стала сообщать о себе, посчитав это небезопасным.
Дни стали проноситься один за одним по-прежнему сценарию. Жила ради тех, кому я была нужна, кому требовалась моя помощь.
Так бы продолжалось ещё очень долго, ведь я думала, что нашла смысл своего существования в тех, кто во мне нуждался. Но позже выяснилось, что впереди меня ждал ещё один сюрприз, который впоследствии перевернул весь мой мир. Шоком послужило известие о моей беременности и скором появлении на свет ребёнка, отец которого скончался, а виновницей в его смерти по-прежнему считали меня…
Глава 11
Шесть лет спустя.
— Бриджит… — проревела я в трубку, едва не теряя рассудок. — Николь исчезла. О, боже…
В голове роем кружились тысяча мыслей и всего одна версия — её похитили. Не знала почему, но была в этом просто уверена.
— Аими, успокойся, — спокойно проговорила женщина, которая за последние годы стала мне второй матерью. — Наверняка она повстречала мальчишек на заднем дворе и играет с ними в мяч.
— Нет её с ними… — прорыдала я снова.
— Девочка, возьми себя в руки и успокойся. Твои страхи необоснованные. Ты ведь как никто другой знаешь собственную дочь. Она не заставит переживать за себя. Вот увидишь, она просто нашла на поляне редкое насекомое и наблюдает за ним, позабыв о времени. Николь — очень любознательный ребёнок, ей всё интересно…
Многое бы отдала, если бы оказалось именно так… Но я обыскала всё. Заглянула за каждый угол, спросила всех, с кем она могла быть. Она будто сквозь землю провалилась.
— Я искала… — всхлипнула я, вытирая со щёк слёзы. — Везде, где только можно, Бриджит. Её нет…
В трубке телефона образовалась короткая пауза, а потом женщина сказала:
— Жди, скоро приеду в приют.
Услышав в телефоне гудки, уронив руку на колени, я так и осталась сидеть на месте, не в силах подняться с кровати дочери. Ещё пару часов назад она спала в ней. Потом позавтракав, пошла на занятие по рисованию, которое проходило в стенах приюта, но до класса так и не дошла. До сегодняшнего дня такого не случалось. В стенах приюта было абсолютно безопасно, и оснований, чтобы переживать и бояться за неё, у меня не было. Множество раз Николь была предоставлена самой себе, пока я проводила занятия для детей более старшего возраста. В это время она гуляла с другими детьми или была на уроках для дошкольников. Будучи хорошо воспитанным и умным ребёнком, дочка всегда поступала разумно. Но иногда её прямо тянуло на подвиги, и это меня иногда заставляло напрячься. Хотя это было очень редко.
И почему я подумала, что её похитили? Ведь она могла снова найти бездомного котёнка, провалившегося в канализационный колодец? Или, может быть, затаившись в подсобке, слушает уроки для старших детей, желая узнать, как можно больше.
— Николь, дочка, где же ты? — простонала в голос, крепко сжимая веки.
Через полчаса приехали Бриджит и Сэм. К поискам присоединились и другие обитатели приют. Расспрашивали всех детишек, искали по всем уголками приюта, но было тщетно. Ребёнок исчез… будто растворился в пространстве. И никто её не видел. Не было даже зацепок. Моя паника с каждым часом нарастала всё больше и больше. Не стесняясь никого, я рыдала навзрыд и заламывала руки. Едва волосы на себе не рвала.
Мне пришлось принять очень сложное решение и обратиться в полицию. Много лет я скрывалась. Пряталась от всего и от всех, боясь, что меня обнаружат люди Вагнера. Но сейчас другого варианта у меня не было. Мы искали, сделали все что могли, и это не принесло результатов, оставалось положиться лишь на правоохранительные органы.
Через четверть часа к нам присоединилась полиция. Начали задавать множество вопросов. Опрашивать детей и взрослых. Но это отнимало очень много времени. Для меня каждая минута была на счету. Никто не знал, что с Николь. Чувствовала, что медлить было нельзя.
К вечеру дело так и не сдвинулось с мёртвой точки. А когда стало темнеть, полиция и вовсе покинула приют, пообещав вернуться утром.
Я была в полном отчаянии. С каждой минутой я всё больше убеждалась, что моя дочь в беде. Что с ней что-то случилось и её нужно спасать.
До самого утра мы с Сэмом не прекращали поиски. Раз за разом прочесывали места, где любила бывать Николь. Территория приюта, парк, примыкающий к нему, даже соседние улицы и дворы. Всё было осмотрено, вплоть до миллиметра. Результат был неизменным.
— Идём обратно, — проговорил Сэмуэль, когда от бессилия я упала на скамейку и обхватила руками свою голову. — Тебе нужно отдохнуть. Ты совсем без сил.
Как я могла
