так, словно бежал по лестнице на пятый этаж, проигнорировав лифт. Его глаза внимательно рассматривают мое лицо, опускаются на шею, на руки, словно он ищет свежие следы побоев. Убедившись, что я цела, он делает шаг внутрь, и я моментально закрываю за ним дверь.
Мы стоим в узком коридорчике отеля. Расстояние между нами полметра. Я должна что-то сказать, объяснить, почему выдернула его среди ночи, почему сбежала, почему всё это вообще происходит. Но слова застревают в горле комком из слез и усталости.
Он делает шаг вперед. Медленно, давая мне возможность отстраниться, поднимает руки и берет мое лицо в свои большие ладони. Большими пальцами он стирает влагу, скопившуюся под моими глазами.
И меня прорывает.
Я утыкаюсь лбом в его грудь, вцепляюсь пальцами в лацканы его пиджака и начинаю говорить. Я не плачу, потому что слез больше не осталось, я выплакала их все на улице у витрины.
- Он не бьет меня, Антон… Не бьет в прямом смысле. Он просто управляет моей жизнью будто я марионетка. Я дышу по расписанию, говорю то, что он хочет слышать. Я два года убеждала себя, что это забота, что мне нужна эта каменная стена… А сегодня он сказал, что всё знает. Про нас… что мы встречаемся. И он смотрел на меня так, будто я бракованная вещь, которую нужно просто сдать в ремонт… Я больше не могу и не хочу туда возвращаться.
- Тебе больше не придется туда возвращаться, - его голос звучит хрипло, прямо над моим ухом. - Никогда. Слышишь меня?
Я поднимаю голову и внимательно смотрю в его глаза.
Все эти пять лет я ненавидела его. Я проклинала тот день, когда встретила его, и тот день, когда он меня предал. Я строила свою жизнь на фундаменте из этой ненависти. Но сейчас, глядя на его родное лицо, я понимаю одну простую, страшную истину: он единственный человек в этом мире, который видит меня настоящую. Не идеальную жену или стального пиарщика… а просто Нику.
Я тянусь вверх и накрываю его губы своими, и Антон отвечает мгновенно. Его руки сжимаются на моей талии, он впечатывает меня в стену коридора с такой силой, что я выдыхаю прямо ему в рот.
Мы срываем друг с друга одежду, путаясь в рукавах и пуговицах. Пиджак Антона летит на пол, за ним моя блузка. Он целует мою шею, ключицы, спускаясь ниже, и от каждого его прикосновения по моей коже пробегает разряд тока. Я забыла, как это бывает, когда прикосновения могут обжигать от страсти.
Мы падаем на узкую, скрипучую кровать.
Я царапаю его спину, он кусает мои губы до привкуса крови. В какой-то момент перед глазами вспыхивает флэшбек - та самая чужая девка, выходящая из его спальни пять лет назад. Боль отзывается в сердце, но я сжимаю зубы и цепляюсь за его плечи еще сильнее. Я не отпущу его сейчас. Я хочу заполнить им все воспоминания о Диме, хочу стереть с себя каждый миллиметр чужого контроля.
Когда всё заканчивается, мы лежим на смятых, влажных простынях, тяжело дыша.
Я лежу на спине и смотрю в белый гипсокартонный потолок.
Господи… что я только что сделала?!
Я изменила мужу, сбежала из дома. Я переспала с человеком, который однажды уничтожил мою жизнь и разбил сердце. Моя карьера, статус - всё это прямо сейчас летит в тартарары.
Я закрываю глаза, ожидая, что меня накроет паника. Жду, что сейчас станет невыносимо страшно от того, что я натворила.
Но страха нет.
Антон лежит рядом. Он приподнимается на локте и аккуратно берет мою руку - ту самую, с желтеющим синяком на запястье, и осторожно переплетает свои пальцы с моими.
Я поворачиваю голову к нему, и впервые за долгое время мои губы сами собой растягиваются в слабой, но абсолютно искренней улыбке.
Мы засыпаем под утро, так и не расцепив рук.
Свет пробивается сквозь тонкие шторы, когда тишину номера нарушает резкий звук рингтона.
Я вздрагиваю и открываю глаза. Телефон вибрирует на тумбочке со стороны Антона. Он тоже не спит. Он лежит на спине, опираясь головой на изголовье кровати.
Я приподнимаюсь на локтях. Мой взгляд падает на светящийся экран аппарата.
На ярком дисплее крупными черными буквами горит имя: Дмитрий .
Антон медленно переводит взгляд с экрана телефона на меня. Его челюсть сжата, в глазах читается напряженное ожидание.
Телефон продолжает вибрировать, медленно ползя по гладкой поверхности тумбочки к самому краю.
Я смотрю на имя мужа, и чувствую, как мое сердце замирает.
Глава 15. Антон
Телефон вибрирует на тумбочке и медленно ползет к краю. На экране светится имя: Дмитрий, пока телефон настойчиво продолжает жужжать, сигнализируя о входящем звонке.
Я лежу на смятых простынях, опираясь спиной на изголовье кровати, и чувствую, как в крови закипает адреналин. Я готов схватить этот кусок пластика, сбросить вызов, разбить его о стену, швырнуть в окно - сделать что угодно, лишь бы этот человек больше никогда не прикоснулся к ее жизни.
Но я не двигаюсь, потому что я не имею права решать за нее, и не хочу превращаться в еще одного мужика, который знает, «как для нее лучше». Я уже разрушил ее жизнь однажды своими решениями.
Ника сидит рядом, подтянув колени к груди, и медленно натягивает на голые плечи одеяло, словно пытаясь защититься им от звонка телефона. Она серьезно смотрит на экран, будто взвешивает в уме, стоит ли брать трубку, и чего это будет ей стоить.
Вибрация прекращается, и экран телефона гаснет. Я делаю шумный выдох, собираясь сказать ей, что всё в порядке, что мы сейчас уедем отсюда... но телефон мгновенно вспыхивает снова. Тот же настойчивый, бесконечный звонок.
Рука Ники, медленно тянется к тумбочке и я вижу, что ее пальцы дрожат так сильно, что она не с первого раза попадает по зеленой иконке.
Аппарат выскальзывает из ослабевших рук и падает на матрас между нами, автоматически переключаясь на громкую связь.
В тишине дешевого номера раздается голос Дмитрия.
- Доброе утро, родная.
Ника судорожно сглатывает.
- Что тебе нужно, Дима? - ее шепот едва слышен.
- Мне нужно убедиться, что моя жена в безопасности, - спокойно отвечает он из динамика. - Как тебе спалось на Бауманской? Надеюсь, в номере триста четыре матрас не слишком жесткий после нашей спальни?
Ника издает короткий, сдавленный всхлип и закрывает рот ладонью.
Бауманская, номер триста
