Возврату не подлежит - Таша Алферьева

* * *

Снятся ли киборгам кошмары, навеянные тяжёлым прошлым? Я не задавалась этим вопросом ровно до того момента, пока не услышала тихий стон сквозь крепко стиснутые зубы. Даже во сне Кайл старательно охранял мой покой, но что-то дёрнуло меня очнуться в нужный момент. Такое, должно быть, случается у матерей, особенно когда их дети болеют. У моей мамы точно имелась подобная чуйка.

— Кайл, — я перегнулась через край своего ложа и коснулась киборга. Моё запястье тут же оказалось в жёстком захвате — я только пискнуть успела. — Кайл очнись! И не сломай мне ру-у-у-ку-у-у…

Хватка моментально ослабла.

— Извини.

Я села и принялась растирать пострадавшую от чужих безжалостных тисков конечность. Наверное, синяки останутся.

— Тебе приснился кошмар?

В ответ раздался вздох, чуть более громкий чем обычное дыхание киборга. В отличие от меня, он никогда не сопел и не пыхтел, даже после серьёзной физической нагрузки.

— Что-то из прошлого?

— Я могу блокировать неприятные воспоминания, но, когда сплю, контроль ослабевает и они возвращаются какие-то искажённые. Иногда в них происходит то, чего не было на самом деле.

— Похоже, это ПТСР, — хмыкнула я. — Кажется, во сне ты ещё более человечен, чем наяву. Для органической части мозга нормально комбинировать фрагменты воспоминаний, добавлять новые детали или искажать реальность. Это происходит, потому что активность мозга, когда мы спим, отличается от бодрствования.

— Но я киборг.

— Да, киборг. Поэтому днём ты легко себя контролируешь, а ночью получаешь откат в виде кошмаров. Несмотря на вживлённый нанопроцессор, в остальном твои мозги самые, что ни на есть, обычные.

В конце тирады я зевнула. Кайл молчал. Почему-то, как мне показалось, подавленно.

— Когда моя сестра Милана чего-то боялась, она спала вместе со мной. Здесь это единственно доступный вид терапии. Хочешь попробовать? Тогда перебирайся.

Кайл не заставил себя уговаривать: стоило подвинуться, и он оказался рядом со мной.

— Как это работает? — поинтересовался с забавным, исследовательским интересом.

— Не знаю, — хмыкнула я, устраиваясь поудобнее и укрывая нас обоих одним одеялом. — Миланке всегда помогало успокоиться. Если что, я тебя разбужу. Или ты меня. Договорились?

— Да.

Что-то мягко коснулось моей макушки, но я не стала концентрировать на том внимание, поспешила снова провалиться в сон, пока окончательно не спугнула его своей внеурочной активностью.

Глава 12

Как оно обычно и бывает, день прощания наступил незаметно. Вроде бы ещё вчера была рабочая рутина вперемешку с бытовыми хлопотами и сумасшедшими развлечениями в виде катания в кресле по коридорам маяка, а уже сегодня я, одетая в утеплённый комбез, хвостиком бродила за Кайлом, который проводил последнюю предполётную подготовку. До сих пор не верилось, что ещё чуть-чуть и я снова останусь одна. Совсем одна. С ограниченным набором продуктов, поскольку, как рыжий не сопротивлялся, я отдала ему самое лучшее, то есть калорийное — базовый пищевой субстрат для встроенного в катер репликатора.

— Прости, что забираю «Кошмарика». — Кайл внезапно остановился и повернулся. Задумавшаяся я не успела затормозить и уткнулась носом ему в шею. В отличие от первого дня знакомства теперь от киборга пахло моим любимым «изысканным жасмином».

— Да, «Кошмарика» особенно жалко, — вздохнула, отступая на шаг, вспомнила, что рыжий понимает шутки через раз, и пояснила: — Тебя мне будет жалко. Тебя!

Говорить приходилось громко, поскольку работающие на холостом ходу двигатели заполняли пространство ангара низким, вибрационным гулом.

— Ты ещё не улетел, а я уже переживаю, как ты справишься. Вдруг тебя обманут? Вдруг снова… — Я сама себя оборвала на полу фразе. Зачем каркать? Вместо этого схватила Кайла за края расстёгнутого ворота комбинезона и притянула к себе. — Я всё-таки хочу попробовать.

Однако мой романтический порыв не оценили. Киборг к чему-то прислушался, отодвинул меня в сторону, словно неодушевлённую преграду, и заскочил в корабль. Я, почувствовав неладное, бросилась следом. На приборной панели как раз зажегся индикатор входящего вызова, поступившего явно на общей частоте, поскольку одновременно с ним ожил мой коммуникатор.

— Принять, — скомандовал искину Кайл исключительно ради меня. Они с «Кошмариком» уже давно были на одной волне, причём в прямом смысле.

— Эй ты там! Смотритель этой ржавой железяки! Отвечай давай!

Я вздрогнула, услышав чужой резкий голос, слегка заглушаемый помехами. Переглянулась с Кайлом. Он кивнул. Я подошла к панели и нажала кнопку обратной связи:

— Смотритель маяка ЗК-7 слушает. Представьтесь, пожалуйста.

— Баба, что ли? — изумились «на том конце». — Тем интереснее. Гони назад наше имущество, смотритель ЗК-7! Он ведь сейчас рядом с тобой? Да?

— Кто? — я гораздо больше удивилась грубому наезду, чем вопросу.

— Наш Амурчик! — рявкнули в ответ, начиная терять терпение. — Не будь глупее, чем ты есть, девчонка. Ну-ка! Дай мне с ним поговорить.

— Тут, кажется, тебя, — перевела я на киборга растерянный взгляд, хотя уже догадывалась, кто пожаловал по его импланты.

Кайл, прежде чем включиться в разговор, зачем-то принял видеосигнал, который до этого блокировался. На экране появилось лицо брюнета лет сорока с квадратной челюстью и злым выражением глубоко посаженных тёмных глаз.

— Слушаю тебя, Гатта.

— Гатта?! — взревел, как турбина на взлёте, брюнет. — Какой я тебе Гатта?! Ну всё, рыжий ублюдок, добегался!

Неполной минуты переговоров вполне хватило, чтобы оценить ситуацию и принять решение. Ударом ладони я завершила сеанс, «Кошмарику» приказала блокировать входящие сигналы, а Кайлу скомандовала:

— Живо в кресло пилота! Через десять секунд взлетаем! Включить обратный отчёт!

Сама выскочила из катера, чтобы нажать кнопку открытия внешнего шлюза, и тут же запрыгнула обратно. «Кошмарика» окутали густые клубы пара, образовавшиеся в момент встречи тёплого ангарного воздуха с ледяным холодом, проникнувшим снаружи.

— Надеюсь, ты справишься, — обратилась я к Кайлу, дрожащими руками застёгивая страховочные ремни пассажирского кресла.

— Они будут стрелять, — предупредил киборг, берясь за штурвал.

— Сто процентов, — подтвердила я, как будто услышала не утверждение, а вопрос. Больше сказать ничего не успела — «Кошмарик» выскочил из ангара, как пуля из ржавого ружейного ствола — не с благородным свистом, а с хриплым, яростным рёвом, оставляя за собой шлейф белого дыма.

Я вцепилась в подлокотники кресла, притиснутая к его спинке безжалостной силой перегрузки. Позади катера ярко полыхнуло, засветив часть обзорных экранов: по нам действительно стреляли — пока мимо. Зато маяку, похоже, крепко досталось. Кайл, не теряя ни секунды, врубил форсаж, и гул двигателей превратился в надсадный рёв. За иллюминатором, искажённым от вибрации, мир расплылся в серо-белую полосу, которая в какой-то момент сменилась угрожающей чернотой космоса, усеянной звёздами-снежинками.

Я с трудом перевела дыхание. Сердце вместо груди билось где-то в горле, в голове засела идиотская мысль: «Мама, папа,