Дровосек для Наташи - Айя Субботина

Заявление? Он же просто...

— Вы так шутите? — сглатываю заранее образовавшийся в горле ком. Ну конечно же он шутит, Наташа!

— Никаких шуток, Белочка. Хочу тебя в жены. Чтобы никаких разговоров ни у кого. И никаких вопросов. Кровать у меня лучше, места для твоей воровки больше, и вообще — Вицык к тебе привык.

Это правда — несмотря ни на что забираться обратно в переноску кот не горел желанием, и всю дорогу жалобно мяукал, притих вот только сейчас.

— Все, иди, а то правда опоздаешь. — Он наклоняется, захватывает мой затылок пальцами, притягивает голову для поцелуя, которым я отчаянно не могу насытится.

Видимо, сказывается переизбыток эмоций.

Где я — а где “замуж”, ну вот как?!

Да еще и за такого... мужчину “замуж”!

Я выхожу из машины на негнущихся ногах — слава богу, дождь уже закончился. Хлопаю дверью, едва не защемив подол кардигана. Машина плавно трогается с места и исчезает за поворотом, а я смотрю сначала ей вслед, а потом — на весь иконостас коллег на крыльце школы.

Разговоров теперь будет...

Эпилог: Наташа

Я смотрю на свою руку, которой уверенно разрезаю очередное яблоко, выкладывая в “корзинку” из песочного теста. Смахиваю с золотого ободка остатки муки и увереннее орудую ножом, потому нужно успеть.

Сегодня у нас целая годовщина.

И еще один... маленький повод. Причем буквально во всех смыслах, кроме значимости.

Я немного волнуюсь, поглядываю то на часы, то на датчик аэрогриля, в котором запекается индюшиное бедро с базиликом и бататом, и еще в духовке мясо по-министерски на ананасах и... ох...

Приступ меня скручивает внезапно — как всю последнюю неделю.

Успеваю сдернуть передник и бросаюсь в ванну, совершать не очень эстетические действия, согнувшись над унитазом. Последние две недели Валерий снова был на выезде — на этот раз где-то очень близко к границе — помогал вымерять и чертить опоры для какого-то очень важного газопровода и я ужасно им горжусь. И хоть мы живем под одной крышей уже год, каждый раз ужасно скучаю, когда он уезжает. Хотя теперь у нас правило — мы пишем друг другу подкасты для “Радио “Белочка”. Оказалось, он в меня через них влюбился, потому что никто никогда ему не рассказывал столько всего про летающих белок, глухих котов (хоть это и был ЕГО кот) и младшеклассников.

А еще он иногда снимает красивые видео о дикой природе, которые я показываю своим ученикам. Даже сделала из них целый открытый урок о заботе об окружающей среде — даже целый заминистра приехал, присутствовал на уроке и вручил нашей школе какой-то очень важный грант. Валерий до сих пор каждую встречу с друзьями хвастается, какая я у него умница. А я каждый раз напоминаю, что видео, вообще-то, было его.

Ох, ну вот как я ему скажу, а?

Мы ведь ничего такого не обсуждали, хотя особо и не предохранялись последние пару месяцев.

Кое-как справившись с очередным приступом, поворачиваюсь к раковине — и замечаю сидящего рядом Вицыка. Кот смотрит на меня с хитрым прищуром — пока нет хозяина, он уже явно заподозрил неладное, потому что готовить ему его любимые печеночные тефтельки с овощами я пока не могу.

— Ну вот как мы ему скажем, а? — Смотрю в голубые глаза, слышу в ответ “мяу” и думаю, что это не такая уж плохая идея — просто “мяу, знаешь, нас теперь будет... мяу”.

Валерий совсем не преувеличивал когда позвал меня в ЗАГС на следующий день, потому что на следующий день мы туда пошли, подали заявление, а еще через три, в первый же выходной, Валерий перевез меня к себе, в эту квартиру.

Я вытираю рот ладонью, плеснув в лицо прохладной водой, и выхожу — Виски идет за мной, контролируя каждый шаг, потому что пока отсутствует Валерий, он тут за старшего.

На телефоне висит сообщение от мужа — он уже на вокзале, ждет такси.

Я пишу ему, что ужин почти готов и присылаю красное сердечко. До сих пор не могу переименовать его имя в контактах — там он у меня до сих пор “Дровосек”, и его это всегда очень веселит.

Быстро расправляюсь с шарлоткой и ставлю ее в духовку, вытащив мясо и быстро завернув его в фольгу — чтобы не остыло.

Мне до сих пор бывает немного не по себе, что на кухне, оказывается, можно не просто готовить и собирать синяки, но и просто готовить, танцевать, спокойно ужинать вдвоем и просто валяться на маленьком диванчике возле большого панорамного окна.

Валерий сказал, что моя однушка — это, конечно, прекрасно для романтических встреч на полу, но для нормальной жизни нам нужно место, где он не будет биться головой о люстру, а я — спотыкаться о его ботинки сорокового-последнего размера. И наделил меня полноценным правом менять в его квартире все, как захочу, хотя я почти ничего не трогала. Только книги свои привезла, и еще ковер, и полки заказала новые в гардеробную, и... ох, ладно, я много чего переделала тут за год, да. Здесь даже есть специальный уголок, в котором на декоративной коряге висит гнездо Торпеды — белка до сих пор считает своим священным долгом каждый раз воровать у моего мужа ключи.

Мне нравится, как тут у нас все — под нас обоих. И вещи в гардеробной, как не старайся, а все равно вперемешку на полках — мое, его, мое, его, наше.

Я успеваю достать индюшатину как раз за минуту до того, как хлопает входная дверь. Вицык сразу срывается с места, задрав хвост, а я снова ловлю сладкий сбивчивый “тук-тук” сердца, ровно так же, как и год назад, когда он впервые зашел в мою квартиру.

— Я дома! — Любимый басовитый голос заполняет пространство квартиры.

Я выскакиваю в коридор, смотрю на него — бородатого и в огромной куртке цвета хаки.

С огромным букетом подсолнухов. Переживала, что из-за работы может забыть о нашей годовщине, но это же Валерий Градов — он никогда ничего не забывает.

— С годовщиной нашего «шока», — он чуть усмехается, и в уголках его глаз собираются те самые морщинки, которые я так люблю целовать.

— Привет, — говорю как обычно шепотом, когда у меня совсем нет смелости, потому что сердце начинает колотиться где-то в горле. — А я без цветов, прости.

Он врезывается хохотом, притягивает меня к себе, и как только мой нос втягивает