Возврату не подлежит - Таша Алферьева

— Велесова! — первым делом рыкнул тот, имя которого я долго и упорно учила, но всё равно каждый раз боялась забыть правильную последовательность слогов.

— Дорогой… — раздался следом томный женский голос. — Ты чего кричишь?

Мужчина выключил трансляцию видео со своей стороны и гораздо тише спросил:

— Ты на время смотрела? Какой ещё ЗК-7? Стоп. Звезда Криоса?! Велесова, ты где?!

Похоже, Дурсон — как его прозвали младшие сотрудники управления — успел переместиться в место, где была возможность говорить на повышенных тонах и при этом не бояться нарушить чужой сладкий сон.

— На базе правопорядка номер двадцать девять на астероиде Скала пятого подсектора Борей, — слитно на выдохе произнесла я и невольно вжала голову в плечи. Ой! Что сейчас будет… Кличку Фридмундур получил неспроста — самодуром он был ещё тем, и неважно, что в переводе его вполне благородное имя обозначало «Мирный страж». Но тут я запоздало кое-что вспомнила и гневно вскинулась: — А вы почему до сих пор ни о чём не знаете? Вам, что, даже сигнала никакого об аварии не поступило?

— Ночь на дворе, Велесова, — и не подумал устыдиться Дурсон. — С какой стати дежурным сотрудникам меня беспокоить по такому поводу? Наверняка необходимые меры уже приняты. В том числе относительно твоего спасения. Но ты сама, как я погляжу, неплохо справилась. Как ты там оказалась? На чём покинула Криос?

— На «Кошмарике».

— Каком ещё комарике?!

— Катер. Ну, помните? На первом уровне, в ангаре…

— Так он ведь нерабочий?

— Я починила.

— Ты?!

— Ну, в смысле, он был рабочим. Там надо было только чуть-чуть…

— Велесова! — взволнованно перебил Дурсон. — Хочешь сказать, ты на этой рухляди совершила гиперпрыжок? Ты же могла погибнуть!

— Если бы я осталась, то точно бы погибла. На ЗК-7 напали пираты.

— Какие ещё пираты? Ты шутишь? Зачем им ЗК-7?

До начальства наконец-то начало доходить, что дело намного серьёзнее, чем показалось спросонья. Послышался какой-то грохот и ругань.

— Вот что, Велесова. Оставайся там, где находишься. Подозреваю, что твой официальный канал в УКИ… — собеседник сделал паузу, явно подбирая слова, — до сих пор забит автоматическими отчётами о технических неполадках на ЗК-7, и система считает, что маяк просто глючит, как обычно. Поэтому сигнала о катастрофе не поступало.

Кайл — сообразила я. Это его работа. Он забил каналы ложными данными, чтобы выиграть время… и отрезал меня от помощи.

— Главное, что ты жива. С остальным разберёмся, — с заметным облегчением произнёс мужчина и вдруг поинтересовался: — Сама-то как себя чувствуешь?

Прозвучало несколько натянуто. Я улыбнулась: Дурсон не привык проявлять заботу об окружающих, а тут пришлось, хотя бы для проформы. Вместо ответа спросила:

— Вы получили мой последний отчёт?

— Нет. Перебои со связью вот уже полторы недели, — сообщили мне после смущённой заминки.

Я глаза закатила от услышанного. Похоже, начальству УКИ плевать на своих сотрудников, особенно таких мелких. С другой стороны, это даже хорошо — значит они до сих пор не знают о Кайле. Вот и не буду ставить их в известность. Перетопчутся.

— Можно мне взять больничный или внеочередной отпуск? — решила я выбить из сложившейся ситуации хоть какие-то плюшки.

— Конечно. Две недели хватит? А мы пока подыщем для тебя новое место работы, — Дурсон будто бы даже обрадовался моей инициативе.

— А как же ЗК-7? — удивилась я.

— Его давно пора было сносить, — подтвердил мои давнишние догадки мужчина.

Едва удержалась от очередного жеста «рукалицо».

— Ладно, Велесова, будь на связи. Вдруг понадобятся твои показания. Хотя, скорее всего, с тебя их уже взяли там, где ты находишься, или возьмут… Короче, не пропадай и на своём «Кошмаре» больше не летай. Поняла? Мне ещё перед твоими родителями ответ держать, как так получилось. Пираты… Надо же… И что они забыли на Криос-4?

Поскольку начальник явно начал разговаривать сам с собой, я решила отключиться, чтобы позвонить Глебу. Почему их с Кайлом до сих пор нет? Еда остывает, я переживаю и вообще соскучилась.

Коммуникатор брата оказался недоступен.

Походив из угла в угол, решила принять душ, позаимствовав у Оли упаковку нового нижнего белья и домашнее платье. Первое было эластичным, поэтому село по фигуре, второе болталось на мне как на вешалке, пришлось подвязаться тонким кожаным ремешком.

Наконец, раздался долгожданный звук открытия входной двери. Я выбежала в прихожую и обнаружила на пороге Кайла с перекинутым через плечо Глебом.

— Что случилось?!

— Кажется, это называется «перебрал», — иронично ответил киборг, заботливо снимая со своей похрапывающей ноши обувь.

— А ты? — я качнулась вперёд и принюхалась. — Ты тоже пил?!

— Для компании. Не переживай. Я ускорил метаболизм, чтобы быстрее избавиться от действия этанола.

— Удобно. Неси его в спальню.

Рыжий с лёгкостью, словно Глеб весил не больше котёнка, поудобнее того перехватил и доставил в указанное место, затем помог раздеть и удобнее устроить на кровати.

— Есть хочешь? — тихо спросила я, закрывая за собой дверь спальни. — Или, может, сначала помоешься? Сейчас что-нибудь подберу из одежды. Хотя это будет довольно трудно.

— Не надо, — возразил Кайл. — Сделаем как раньше. Пока моюсь, вещи успеют постираться и высохнуть.

— А тебе не надоело? — спросила я по-прежнему тихо, пытливо глядя киборгу в глаза.

— Нет.

Кажется, он не понял, о чём речь, поэтому уточнила:

— Ходить в одном и том же.

— Это наименьшая из наших проблем.

— Ты прав, — согласилась я, обняла мужчину за пояс, доверчиво прильнула к его груди. — Но все они решаемы. Ты обдумал моё предложение?

В ожидании ответа сердце забилось часто-часто. И не важно, что деваться Кайлу некуда, я всё равно боялась отказа. Вернее, боялась, что он согласится против воли и честно мне это озвучит. Я тогда точно со стыда сгорю. Мало того, что первая полезла целоваться, так ещё и замуж напросилась.

— Давай, я помоюсь, и мы поговорим, — мягко отстранил меня от себя Кайл.

Мои щёки жарко вспыхнули. Ну вот, так я и думала…

— Да, конечно. — Спешно опустила голову, чтобы хоть немного прикрыться волосами. Жаль, что они у меня такие короткие. Не то что у Кайла.

Со стороны рыжего раздался вздох — подозрительно шумный и судорожный. Похоже, я совсем допекла его своими домогательствами.

— Ты иди. Я пока разогрею еду и на стол накрою.

Смотреть я продолжала вниз, и голову подняла, лишь когда из моего поля зрения пропали чужие ноги. С тихим шипением закрылась дверная створка санузла, послышался шум воды.

Чёрт! Как же всё-таки неловко говорить о подобных вещах с мужчиной, который тебе очень нравится, но в чьих чувствах ты не уверена.

В результате мы отложили разговор до утра,