разве что на полудохлом жеребце, что не особо сильно-то и хочет тащить ее на себе. — Хочешь, чтобы я поверила в эту чушь?
— Мама, я купила, — слышу голос дочки. — Здрасьте, — говорит она Марине и рассматривает ее с любопытством.
Блондинка переводит взгляд на Лизу и смотрит на нее во все глаза.
— Лиза, знакомься. Это коллега твоего папы — тётя Марина.
— Можно просто Марина, — старается выдавить из себя улыбку блондинка, но получается фальшиво. — Как ты похожа на отца, — немного растерянно улыбается она.
— Нет. Я на маму похожа, — отвечает дочь без улыбки и лижет розовый шарик мороженого. — Мамочка, держи, — протягивает она мне рожок.
— Спасибо, солнце, — приобнимаю её. — Ну ладно, Марин. Рада была увидеть, — держу голову высоко поднятой. — И не забудь как можно скорее поделиться своей новостью с Егором. Думаю, он будет рад.
Хотя, зная мужа, уверена, вряд ли он будет кружить ее на руках от радости. Но, возможно, тем самым фокус его внимания сместится с меня.
Мне нужно как можно скорее освободиться от предателя. Ведь если мои подозрения подтвердятся, то все многократно усложнится.
— Теперь в игровую? — спрашивает дочь.
— Точно, — говорю растерянно, понимая, что напрочь забыла о своем обещании.
Теперь я только и думаю о том, что будет, когда Исаев узнает о беременности своей любовницы. Что-то подсказывает, что его пыл мгновенно поубавится. Потому что какое веселье может быть с беременной?
Дождавшись, когда за нами приедет Ксюха, не выдерживаю и оставляю ее смотреть за Лизой в игровой.
Сама же иду в аптеку и покупаю самый чувствительный тест на беременность. Ухожу в туалет и делаю все, как написано в инструкции.
Время буквально замирает, когда я гипнотизирую взглядом окошко с результатом.
И когда там появляется ответ на мой вопрос, у меня перехватывает дыхание…
Глава 20
— Что такое случилось в туалете, что, выйдя оттуда, ты, даже вернувшись домой, сидишь с таким лицом? — спрашивает Ксюха.
— Я тест сделала, — говорю, понижая голос, чтобы нас не услышала Лиза.
— Та-а-ак, — сразу собирается Ксения. — И что показал?
— Полторы полоски.
— Это как? — сдвигает вместе брови подруга.
— А вот так. Одна — яркая, вторая — еле заметная.
— И что думаешь?
— Надо в больницу пойти… наверное, — теперь я сомневаюсь, нужна ли мне ясность в этом вопросе.
Потому что если я беременна и буду точно об этом знать, тогда Егор ни за что не допустит развода. И плевать ему на то, что хитрожопая Маринка уже на четвертом месяце. А мой муженек настолько ослеплен собственным величием, что даже не заметил этого.
— Что значит “наверное”? — подруга сверлит меня своим профессиональным взором, которым заставила расколоться не одного подозреваемого.
— То и значит! — вспыхиваю. — Если я не буду знать об этом точно, то и Егор не узнает.
— Поняла, определенная логика в этом есть… — делает она паузу. — Но как же твое состояние? Состояние ребенка? Тебя это не беспокоит?
— Не нагнетай, — откидываюсь я на спинку дивана и смотрю перед собой.
— Кир, я волнуюсь за тебя.
— В торговом центре я встретила Марину… бывшую Егора и по совместительству его нынешнюю любовницу, — поясняю, заметив недоумение на лице подруги.
— Надеюсь, ты ей втащила?
— Зачем? Чтобы она нажаловалась моему мужу? — представляю себе эту картину, и из меня вырывается смех. — Она беременна, — говорю на одном дыхании.
— Ты уверена? — как и все в своей жизни, Ксюха ставит под сомнение эту информацию.
— Ну, живота у нее пока нет, анализов ее я не видела. Но мне она сказала, что у нее двенадцать недель беременности, — усмехаюсь, вспоминая наш разговор и то, как он прошел. — И только сегодня она собирается рассказать об этом Егору.
— Так твой не только дурак, так еще и слепой дурак, — усмехается подруга. — Уверена, что внебрачный ребенок в планы его веселых потрахушек не входил.
— И Марина, видимо, поэтому дотянула до такого срока, чтобы признаться… — тру лоб рукой. — Поэтому мне очень нужно, чтобы ни о каких моих тестах Исаев не узнал раньше того момента, как нас разведут.
— Но придется ответить на вопрос, беременна ты или нет, потому что твой если не хочет развода, то потребует заключения врача о том, что ты не в положении. И это может вызвать проблему. Потому что трясти сейчас будет не по-детски.
Трясти начинает на следующий день.
Уже с утра Егор строчит сообщения о том, что мы с дочкой вечером должны быть дома. Это он еще не получил уведомление о том, что я подала на развод. И мне, если честно, страшно даже представить тот момент, когда это произойдет.
А еще, судя по тому, как Исаев обрывает мой телефон вечером, он либо не впечатлился новостью от любимой женщины, либо Марина струсила и не рассказала ему.
— Ответь, — кивает Ксения на мой телефон, дисплей которого не меркнет ни на мгновение.
— Лиза и так с ним поговорила, — да, я слышала, как дочь разговаривает с отцом. Больше всего я опасалась, что она снова начнет плакать и просить вернуться домой.
Накануне мы с ней все обсудили, я объяснила, что как прежде больше не будет. Я предупредила дочь, что теперь папа будет всячески пытаться заманить ее домой и, чтобы наказать меня, может сделать так, чтобы мы не виделись. Лиза поплакала, но все поняла. Она у меня умная девочка.
— Но Егор не прекращает попыток до тебя дозвониться. Давай послушаем и запишем, какими угрозами он будет сыпать на этот раз.
Я принимаю звонок, ставлю на запись и перевожу на громкую связь.
— Кира, — сразу же доносится грозный голос мужа из динамика. — Мне казалось, ты умная девочка, но ты меня разочаровываешь. Почему вы с Лизой до сих пор не дома?
— Егор, мне кажется, мы выяснили этот вопрос. И жить с тобой я больше не буду.
— Ты ведешь себя неразумно, таскаешь ребенка по злачным местам.
— С Лизой все в порядке. Она в безопасности и со мной.
— Как я должен быть уверен в том, что с ней все в порядке? Я не знаю, в каких условиях живет мой ребенок, не знаю, с кем он общается, — явно теряет самообладание муж.
— Так поступи по совести. Дай нам вернуться с дочкой домой, а сам можешь вить новое семейное гнездышко с любимой женщиной. К тому же вам оно теперь просто необходимо.
— Прекрати меня сплавлять другой женщине! — переходит на крик Исаев. — Ты все еще моя жена. А Лиза — моя дочь, и я хочу видеть вас дома.
— А я хотела, чтобы
