а про детей ни слова. А Платоху такой расклад не устраивает. Он хочет семью, деток и чтобы жена не бегала с голой задницей по тусовкам.
— Почему же терпел это все? Любил?
— Кто ж знает? — пожимает она плечами. — Возможно, виной всему природная порядочность. Надеялся, что получится из них семья. А получилось то, что получилось…
— А ты не думала, что все совсем не так, как выглядит со стороны? — никто не знает правду об отношениях двоих, кроме них самих.
— Все может быть. Но дело дошло до развода. Значит, сохранять там уже нечего.
— Мама, я кушать хочу, — говорит Лиза.
— Ты не против, если мы пообедаем, пока ты решаешь свои дела? — спрашиваю подругу.
— Конечно нет. Высажу вас у торгового центра и после работы заскочу за вами.
— Мамуль, а мы в торговый центр? — спрашивает дочка, уловив для нее самое главное.
— Да, солнце. Пообедаем и, наверное, купим кое-что, что оставили дома.
— А в игровую комнату сходим? — хитро щурится она.
— Успеем? — спрашиваю Ксюшу.
— Думаю, часа два у вас точно есть свободных.
— Значит, идем в игровую, — отвечаю дочке, морально приготовившись провести час среди лабиринтов и детских криков.
За обедом, несмотря на то что я могу расслабиться, ощущаю внутри тревогу. Кажется, что вот-вот должно что-то произойти.
— Простите, но платеж не проходит, — говорит официантка, смотря на терминал и возвращая мне карту.
— Давайте попробуем еще, — снова даю ей карту.
— Нет, все еще не проходит.
— Так, а если вот эту? — достаю другую.
Девушка прикладывает пластик к терминалу, но снова возвращает мне.
— Простите, ничего не получается.
— Ничего не понимаю… — смотрю на свои карты и достаю из бумажника две банкноты из последних трех.
— Мама, почему ты не смогла оплатить картой? — спрашивает дочь.
— Я и сама хочу узнать почему…
Захожу в приложение своего банка и вижу сообщение о том, что данные моих карт скомпрометированы, поэтому мне советуют их перевыпустить.
Неужели Егор решил мне таким образом мелко пакастить? Но это ведь глупо… Даже если средства на одной из карт закончатся, я перевыпущу вторую, на которую мне падают деньги от тех редких заказов, что я беру. Но, похоже, супруг хочет максимально усложнить мою жизнь.
— Мы же идем в игровую? — с надеждой спрашивает дочь.
А я мысленно прикидываю, смогу ли перевести деньги за игровую онлайн, и соглашаюсь.
Но не успеваем мы покинуть кафе, как я замечаю знакомую блондинку, выпорхнувшую из магазина нижнего белья. Сердце замирает, а в животе образуется пропасть. Все же мне неприятно видеть эту стерву. Она виновница моего разрушенного брака.
Марина разговаривает с кем-то по телефону и смеется. И выглядит, как и всегда, слишком вульгарно. Глубокое декольте, обтягивающая юбка, высоченные шпильки и яркая помада.
— Мамочка, почему мы стоим? — тянет меня за руку Лиза.
— Солнышко, а может, ты сходишь за мороженым? — достаю последнюю купюру в пятьсот рублей и даю дочке. — Я знакомую увидела, мне нужно у нее кое-что спросить.
— Тебе тоже взять мороженое? Фисташковое?
— Да, малыш, — улыбаюсь ей, стараясь не выпускать из поля зрения Марину.
И как только Лиза отходит к ларьку с любимым лакомством, я иду следом за любовницей мужа.
— Марина! — окликаю ее. — Марина, постой!
Она оборачивается, замечает меня, хмурится, а затем расплывается в улыбке, заканчивая разговор и удерживая смартфон в руке.
— А я как раз думала, что неплохо бы нам обсудить с тобой сложившееся положение.
— Это то, в котором ты спишь с моим мужем?
— Нет, зая! — перевешивает она пакеты на другую руку. — Это то, в котором ты перестаешь держаться за Егора и спокойно даешь ему развод. И дочку забираешь тоже. Ведь ему будет совсем не до вас. Потому что очень скоро я рожу ему сыночка, — сияет она так, как будто выиграла джекпот. — Пора потесниться, потому что я беременна
Глава 19
— Ты беременна? — спрашиваю я любовницу мужа, еще не понимая собственных эмоций.
— Да, уже двенадцать недель, — гордо говорит блондинка.
— От Егора? — глупо рассчитывать, что она сейчас назовет другое имя.
— Разумеется, от Егора!.
— А он знает об этом? — двенадцать недель — достаточный срок, чтобы принять решение.
Что-то тут не клеится. Если он так любит эту женщину и знает, что она в положении, то почему не отпускает меня?
Стараюсь не думать о собственной тошноте, что повторилась сегодня с утра, и я предпочла списать ее на волнение перед встречей с адвокатом.
— Как раз сегодня планирую его обрадовать! — Марина трясет передо мной фирменным пакетом магазина нижнего белья.
— Тогда все понятно, — радостно улыбаюсь. — Фу, я думала уж, что он знает и, несмотря на это, не хочет разводиться со мной.
— В смысле не хочет с тобой разводиться? — на ее лице застывает улыбка.
— В прямом. Но теперь, когда ты его обрадуешь, думаю, он со спокойной душой даст мне развод. К тому же ты же пообещаешь ему наследника, да? — внутренне я напряжена, как струна, но внешне ни за что этого не покажу. — Хотя на таком сроке тебе вряд ли скажут пол.
Двенадцать недель. Это значит, как минимум три месяца он точно наставляет мне рога, а я и не заметила этого. Списывала его состояние на усталость и напряжение, а на самом деле у него была усталость иного характера.
Хотя какие три месяца. Если его бывшая уже почти полгода работает с ним, то мои рога уже вполне могут закрыть собой от солнца весь этот торговый центр, а не только нас с дочкой.
— То есть… — втягивает она воздух. — Хочешь сказать, что ты не против развестись с Горой? — кажется, радость на ее лице меняется смятением.
— Умница. Недаром занимаешь высокую должность. Аналитическое мышление развито, — не удерживаюсь от подкола. — И как все спланировала: дождалась срока, когда нельзя будет сделать аборт, и решила поделиться счастливой новостью с папашей.
Все же Марина не такая дура, какой пытается казаться. И, судя по всему, она обдумывала тему развода Егора и поэтому решила перестраховаться.
— Я сама недавно узнала, — лжет мне, глядя в глаза. — Егор сказал, что ты ни за что не согласишься расторгнуть ваш брак… — возвращается к интересующей ее теме.
Упс.
Кажется, Исаев со своей любовью готов только кувыркаться, но жить почему-то не торопится.
— Нет, Мариночка. Я очень сильно хочу отдать тебе его со всем багажом из эгоистичности и дрянного характера, но он сопротивляется. Представляешь, говорит, что любовь может быть новой каждые полгода, а брак должен быть один, — смеюсь громче.
— Ты это специально говоришь, да? — теперь она совершенно точно не ощущает себя на коне,
