и будет в тебя верить.
Лия изменилась.
Да, стала более притягательной, совершенной и вместе с тем…
Недоступной, холодной с ним.
И он уже скучал по той Лии, что встречала его дома с пучком на голове и в удобной одежде…
Она была родной. Тёплой. Настоящей.
А эта новая, красивая Лия походила на восковую фигуру, которой можно восхищаться, но нельзя коснуться.
И все же он надеялся, что все наладится.
Он прилагал к этому пока невидимые, но усилия.
И по тем вечерам, когда ехал с работы не домой, он строил фундамент для будущего, которое, как хотелось верить, обязательно будет лучше прошлого.
Вот и сегодня он направлялся туда, где Лия наверняка не стала бы его искать. Она, впрочем, теперь вообще его не искала. Ей, казалось, было все равно, где он и с кем…
Хотя Васе хотелось думать, что на самом деле это не так.
Убегая этим вечером из офиса пораньше, он вдруг сообразил, что жена не привозила к нему сегодня дочь. Успокоив себя мыслью о том, что на это, наверно, были логичные причины, он вышел из бизнес-центра и отыскал глазами свою машину. Как вдруг…
Кто-то схватил его за руку. И в следующий миг он обнаружил рядом ту, кого меньше всего ожидал встретить здесь.
То есть — Машу.
О которой уже и не вспоминал. Во всяком случае, в приятном ключе.
А вот она, похоже, его не забыла. Хоть их переписка и оборвалась как-то странно и непонятно.
— Васенька!
Он едва успел моргнуть, как Маша уже висела у него на шее. И жарко тараторила ему в ухо…
— Я пришла к тебе, а меня не впустили внутрь, представляешь?! Пришлось тут, как нищенке, ждать, пока ты появишься. Боже, я так соскучилась! Ну почему ты мне не писал так долго?! Но я тебя прощаю! И мы можем наверстать все то, что ещё не сделали…
От её щебета у него загудело в висках.
А от воспоминания о том, что хотел Машу, воображая при этом, что может поиметь ее и бросить, тем самым отомстив за прошлое, стало и вовсе тошно.
Он решительно скинул с себя её руки и отступил, выстраивая между ними чёткую дистанцию.
— Тебе не стоило приходить. Извини, но все это… было ошибкой. И я рад, что мы не зашли слишком далеко.
Она обиженно захлопала на него глазами.
— Но ты ведь мне говорил, что хотел бы со мной… снова…
— Говорил, — признал он. — И очень об этом жалею. На самом деле, я хотел тебя наказать, проучить за то, что ты меня кинула когда-то… А теперь мне это не нужно. Моя жена не заслуживает того, чтобы с ней так поступали, не заслуживает предательства…
«И я её люблю», — промелькнула в голове мысль, которую он не стал озвучивать перед этой чужой для него, по сути, женщиной.
— Да как ты можешь меня на неё променять… — задохнулась в гневе Маша.
И он увидел её настоящее лицо — злое, неприятное, отталкивающее.
— Это её я не могу променять на тебя, — отрезал он. — Потому что она — лучшее, что со мной случилось в жизни. А ты — худшее.
Больше ничего не добавляя, он отвернулся и направился к переходу — его машина стояла на другой стороне дороги.
В спину ему неслись гневные окрики, оскорбления, проклятия…
Которые внезапно прекратились, сменившись резким бибиканьем и истошным визгом…
Невольно обернувшись, он увидел одновременно ужасную и комичную картину.
Его бывшую сбил самокат. Не насмерть, но достаточно чувствительно, чтобы она теперь вопила во все горло, сидя на асфальте в весьма непотребной, неэстетичной позе…
Хмыкнув, он отвернулся и пошёл дальше.
Это были больше не его проблемы и заботы.
Глава 20
«Что Настя вспомнит о тебе много лет спустя?».
Эти слова Лии звучали в его голове все последнее время. С ними он засыпал и с ними просыпался.
Они лились бесконечным, непрерывным рефреном, пока он делал то, что, как надеялся, в итоге порадует его девочек — большую и маленькую.
Отец научил Васю одной важной вещи — работать руками. Занятие, до которого многие нынче не снисходили, ведь гораздо проще было кому-то приплатить, чем самому корячиться с инструментами в руках.
Но батя всегда говорил — мужчина должен уметь выжить в любой ситуации и семью свою обеспечить всем необходимым, и речь тут не только о деньгах.
Вокруг завтра катастрофа, апокалипсис? И деньги попросту превратятся в пыль, потеряют значение. А вот полезные умения и навыки всегда помогут, всегда пригодятся.
И Вася умел многое, хотя порядком успел об этом забыть. Зато руки — помнили.
Стерев со лба пот, он придирчиво оглядел плоды своих трудов. Ещё не довёл дело до конца, но какая-то картина уже вырисовывалась.
Он видел подобное в одном из диснеевских парков — правда, только на видео. Дом на дереве, хотя так называть это творение было бы слишком скромно. Это был целый отдельный мир из нескольких комнат, подвесных мостов, путаных ступенек, и все это — под надёжным лиственным покровом деревьев…
И точно такой же отдельный, волшебный мир он хотел подарить своей дочке. Чтобы она с гордостью говорила своим друзьям — это мне мой папка построил…
Он мечтал, чтобы Настя им гордилась. Не сторонилась, не стыдилась, не избегала.
«Что она вспомнит о тебе много лет спустя?».
Вася хотел, чтобы она вспомнила именно это — что он старался. Старался искренне, всей душой, на пределе сил и возможностей.
Да, наделал ошибок. Да, довольно поздно понял, что такое быть настоящим отцом, а не просто донором спермы…
Но понял ведь. И надеялся, что ещё не поздно показать, что он не так уж и безнадежен. Ещё не поздно вернуть себе самое ценное — доверие жены и дочери.
Устало потерев глаза, Вася присел на стоявшее рядом садовое кресло. Уже почти стемнело и дальше продолжать работы смысла не было. Так что он немного посидит, отдохнёт, и поедет домой…
Нащупав в кармане телефон, он с надеждой посмотрел на экран — может, Лия что-нибудь писала, волновалась о нем…
Сообщения были. Вот только не от неё.
Она не интересовалась, где он, с кем, не досаждала и не навязывалась. Все, как всегда в последнее время.
И, конечно, вряд ли она подозревала, что он проводит время именно здесь. На участке, который они купили год назад, чтобы строить загородный дом, до которого в итоге руки так и не дошли, но зато сейчас
