с квартирой? — голос мужа тут же перешел в разряд недовольных.
— Я не хочу, чтобы мы делили имущество, — твердо произнесла я, стараясь унять дрожь в голосе.
— Юленька, я тоже этого не хочу, — показалось, что надежда на возвращение домой уже освещала путь Сережи.
— Я хочу, чтобы ты отказался от своей доли. Оставил квартиру мне и детям, — прервала я его полет фантазий.
И снова тишина в трубке. Только слышно как сжалась с треском челюсть Сережи.
— Юля, ты что творишь? — он внезапно повысил голос. — Какой раздел? Может, хватит уже драматизировать? Я же предлагал все начать сначала.
— Я не драматизирую. А прошу тебя как настоящего мужчину уступить квартиру, — мой голос звучал увереннее с каждым словом.
— Юль, мне жить негде, — едко напомнил муж.
— Сереж, это ты мне изменил. Живи у той, кому икру покупал, — я мысленно одернула себя. Разговор плавно ускользал в ненужное русло.
— Юль, ты снова хочешь поругаться? — снисходительно спросил муж.
— Сереж, ты же не лишишь детей жилплощади. Начинай жизнь сначала с кем хочешь. Дай мне слово, что не будешь претендовать на квартиру, — у меня совсем не было аргументов, чтобы убедить его. Только ради детей Сережа должен это сделать. Пусть он плохой муж, но отец-то хороший... Наверное.
— Ну хорошо, — начинает говорить муж, а я невольно замираю и вслушиваюсь. — Я уступлю тебе квартиру при одном условии!
Глава 18. Юля
Глава 18. Юля
Да, это было бы слишком просто. Не может настоящий мужчина просто взять чемодан и уйти. Обязательно должно быть какое-то условие!
Я сильнее сжала трубку в руке. Попыталась сделать голос мягче. Напоминала, что на кону стоит квартира — для моих детей.
— Какое условие? спросила елейным голоском, а сама тщательно обдумывала дальнейшее развитие событий.
— Юль, ты дашь мне второй шанс! — провозгласил мне в трубку Сережа. — Попробуешь жить со мной как раньше. И уж если ничего не получится, то разойдемся.
И нет, это был совсем не вопрос. Это было то самое условие! Будь оно не ладно!
— Второй шанс? — я нервно усмехнулась. — После всего, что было?
— Да, именно так. Я изменился, правда! — в его голосе звучала неподдельная искренность.
— Сережа, ты же понимаешь, что доверие не восстанавливается по щелчку пальцев?
— Понимаю. Но я готов доказывать каждый день, что достоин твоего прощения.
— А если я скажу "нет"? — мой голос дрогнул. Я уже знала ответ на этот вопрос.
— Тогда я буду претендовать на свою часть квартиры! — упрямо ответил муж.
— Сереж, подумай о детях, — сделала я еще одну попытку достучаться до его совести.
— Юль, ты тоже подумай о детях. Им лучше жить в полной семье, рядом с мамой и папой. И под теплой крышей над головой, — многозначительно произнес Сережа.
Его условие скорее напоминало шантаж. А я в нем — разменная монета.
— Я не согласна, — голос прозвучал глухо.
— Юль, ты готова оставить детей без квартиры? — давил муж.
— Я не готова жертвовать собой и жить с тобой, — парировала я.
— Ты эгоистка! Думаешь только о себе! — в его голосе появились истеричные нотки.
— А ты манипулятор, Сережа. Детей приплел, квартиру... Только вот я больше не куплюсь на это.
— Что значит "манипулятор"? Я о семье думаю! О будущем наших детей! — высокопарно заявил муж.
— Нет, ты думаешь только о себе. Используешь детей как разменную монету. Это низко, — я горько усмехнулась.
— Да как ты смеешь...
— Смею! — я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. — И знаешь что? Дети не пострадают. Я сама о них позабочусь. Без твоих условий и шантажа.
Я нажала "отбой". Внутри все кипело от злости. Руки дрожали, сжимая телефон до побелевших костяшек. Как он смеет? После измены и вранья, он еще пытается давить на меня детьми?
Я металась по комнате, как загнанный зверь. В висках стучало, а перед глазами плясали красные пятна ярости. Хотелось кричать, швырять вещи, разбить что-нибудь — лишь бы выпустить эту удушающую злость наружу.
Я чувствовала, как каждая клеточка тела наполняется праведным гневом. Сережина наглость, его самоуверенность в том, что я снова прогнусь под его желания, выводили из себя.
На следующий день я шла на работу с таким настроем, как будто вступала на тропу войны. Потому что знала, что мне нет пути назад. Нужны деньги и стабильная работы для оформления ипотеки в будущем.
— Вы... Как вас там... Вы еще не надумали увольняться? — Вероника Михайловна в ярком бордовом платье, которое полностью облегало ее идеальную фигуру, возвысилась над моим столом.
— Юлия, — спокойно ответила я. — Меня зовут Юлия.
— Ну да, ну да, — цокнула она жеманно языком. — Так что с увольнением?
— Мне очень нравится работать... с вами, Вероника Михайловна, — у меня даже получилось выдавить улыбку.
Вероничка побагровела в цвет своего наряда. Она просто не знала, что у меня за плечами хорошая школа выживания в виде моего мужа.
Грымза кинула мне на стол очередные папки, резко развернулась на каблуках и вышла из кабинета.
Второй рабочий день показался мне еще хуже первого. Вероника ходила за мной по пятам, не давая возможности даже отлучиться в туалет. Радовало только то, что у меня свой отельный кабинет — пусть не такой шикарный как у грымзы, но вполне комфортный. Вот только Вероника появлялась в нем настолько часто, что я уже с трудом соображала.
Грымза выживала меня. Тут и к гадалке не ходи.
А к концу рабочего дня вызвала к себе.
Я медленно шла по длинному коридору, чувствуя, как гулко отдаются шаги на кафеле. Вечернее солнце косыми лучами пробивалось сквозь жалюзи, расчерчивая стены полосами света и тени. В голове крутились десятки мыслей — от робкой надежды на то, что Вероника смягчится, до мрачных предчувствий об увольнении.
Чем ближе подходила к кабинету рыжей бестии, тем острее понимала, что силы на исходе. Наверное, не выдержу и сама уволюсь.
Постучалась и вошла внутрь. Вероника сидела на стуле и красила губы, всматриваясь в зеркальце.
— Вы вызывали меня к себе, — напомнила я.
— Угу, вызывала. Отчет надо сделать. Вон папка, — грымза кивнула
