мной такое? Веду себя как школьница на первом свидании. А ведь это всего лишь обычная рабочая встреча. Нужно взять себя в руки и вести себя профессионально.
— А я хотела отпроситься пораньше с работы... Можно? — я затаила дыхание.
— Хотите сбежать от Вероники? — ухмыльнулся Тимур одними лишь уголками губ, а у меня приятный тремор по всему телу.
— Ну что вы, просто... — начала я оправдываться, но осеклась, поймав его понимающий взгляд.
Взгляд босса откровенно блуждал по моему лицу, продолжая изучать меня с легкой полуулыбкой. В его позе читалась уверенность человека, привыкшего держать все под контролем. Но было в ней что-то еще... Какая-то особая заинтересованность, от которой по спине пробежали мурашки.
— Знаете, Юлия, — он чуть подался вперед, — я вас прекрасно понимаю. С Вероникой нелегко работай. К ней нужно... привыкнуть.
От его доверительного тона у меня перехватило дыхание. Казалось, между нами возникло какое-то особое понимание, словно мы делили общий секрет. И это чувство было одновременно волнующим и опасным.
— Я стараюсь, — ответила, решив умолчать о разводе, скором разделении имущества и финансовых проблемах.
— Уверен, у вас все получится, — Тимур явно обладал даром убеждения. — Идите конечно пораньше, если надо.
Я решила не сообщать Вероничке о своем уходе. Просто схватила сумочку и побежала к своей машине. Здание суда располагалось в центре города. Я припарковала машину, вышла из нее и резко остановилась. Сережа стоял на ступенях с букетом цветов.
Глава 20. Юля
Глава 20. Юля
Совсем не этого я ожидала. Я вообще не думала, что Сережа приедет в суд в день нашего развода. И уж тем более — не собиралась увидеть мужа с цветами.
Встала у машины и не решаюсь сделать шаг. Понимаю, что цветы — это к примирению. А я не хочу.
Сердце предательски сжалось. Белые розы — мои любимые. Помнит ведь... Каждый праздник он дарил именно их раньше. А сейчас стоит, переминается с ноги на ногу, как в день нашего первого свидания.
Но нет. Я слишком хорошо помню то, как муж мне изменил. Все те обещания, которые он нарушал. И злосчастную банку икры!
Сжимаю ремешок сумки. Букет в его руках дрожит — или это у меня в глазах всё расплывается? Нужно просто пройти мимо, зайти в здание суда и закончить всё раз и навсегда. Но ноги словно приросли к асфальту.
— Юля! — слышу голос Сережи, и от этого становится ещё тяжелее. Потому что знаю: стоит только посмотреть ему в глаза, и вся моя решимость рассыплется, как карточный домик.
— Привет. Вот уж не думала, что ты приедешь. Но это хорошо. Будет легче развестись, — делаю вид, что не замечаю цветы, стараюсь общаться по-деловому в надежде, что сможем сегодня расстаться навсегда.
— Юль, подожди... Давай поговорим, — он делает шаг вперёд, протягивая букет. — Я всё осознал. Правда.
— Сережа, не надо, — качаю головой, отступая на шаг. — Мы уже всё обсудили. Сто раз.
— Я изменился. Честное слово... — его голос срывается. — Я как будто очнулся. Понял, какой был идиот.
— Ты это уже говорил. И я полностью согласна — ты идиот, что променял меня на другую, спонсировал ее, покупал продукты ей, а не детям своим! — я как будто пытаюсь вызвать злобу внутри себя.
— На этот раз всё по-другому будет... Юль...
— Прекрати, — перебиваю его. — Ты делаешь только больнее. И себе, и мне. Пойдём в суд, разведемся, и каждый пойдёт своей дорогой.
— А если я не подпишу бумаги? — в его глазах появляется отчаяние.
— Сереж, в твоих интересах договориться со мной. Ты должен отдать мне часть квартиры. А я... не буду претендовать на твою фирму, — выложила свой последний козырь.
— Ты и так не будешь на нее претендовать, — в серых глазах мужа появилось возмущение.
— Это почему же? — я изогнула бровь в ожидании.
— Потому что фирма моя. Я работал, — он нервно усмехнулся. — Ты это прекрасно знаешь.
— А я знаю хорошего юриста, который докажет, что это не так. И что бизнес начинался, когда мы уже были в браке. Так что, Сереж, давай по-хорошему? — блефую. Никакого юриста я не знаю. Но понимаю, что это мой последний шанс.
— Шантажируешь? — он опустил букет. — Не ожидал от тебя такого.
— А я не ожидала, что ты будешь изменять мне. Видишь, как жизнь полна сюрпризов.
— Юль, это была ошибка! Один раз...
— Да неужели? — мне не хочется слушать про любовницу мужа.
— Я... — Сережа запнулся. — Послушай, Юль...
— Нет, это ты послушай. Либо мы расходимся мирно, и я получаю свою часть квартиры, либо начинаем войну. И поверь, у меня достаточно доказательств, чтобы сделать процесс очень неприятным для тебя и твоего бизнеса, — украдкой смотрю на часы. Через несколько минут начнется заседание. И сейчас у меня последний шанс оставить крышу над головами моих детей.
Последняя фраза оказывается действенной. Понимаю, что муж не хочет делить бизнес. А так же убеждаюсь, что с Сережей нельзя по-хорошему. Слишком долго я была милой женой.
В глазах мужа что-то меняется — будто маска слетает. Больше нет этого умоляющего взгляда, нет попыток разжалобить. Передо мной стоит тот самый Сержик, которого я узнала в последние дни — холодный и лживый.
Букет летит в урну небрежным движением руки. Всё правильно — зачем продолжать спектакль, если зритель раскусил актёра?
— Хорошо, — цедит он сквозь зубы. — Будет тебе твоя часть квартиры. Только давай без грязи.
Горько усмехаюсь. Не хочется напоминать мужу, что грязь льется только от него.
— Пойдём, — киваю в сторону здания суда. — Чем быстрее закончим, тем лучше.
И пока мы поднимаемся по ступенькам, я чувствую, как с каждым шагом становится легче дышать. Словно сбрасываю с плеч тяжёлый груз иллюзий, которые так долго считала реальностью.
Нас развели. Всего двадцать минут — и больше двадцати лет брака как не бывало. Судья равнодушно поставила печать, и мы перестали быть мужем и женой. Так просто. Так... обыденно.
Выхожу из здания суда первая, жадно вдыхая прохладный осенний воздух. Плотнее кутаюсь в пуховик. Где-то там, в урне у входа, всё ещё лежат белые розы — последняя попытка манипуляции, которая не сработала.
