что я отнимаю драгоценное время у руководства. Её длинные наманикюренные пальцы небрежно постукивали по подлокотнику кресла, создавая нервирующий ритм.
"Сейчас начнётся", — пронеслось в голове, пока я присаживалась на самый краешек кресла, нервно теребя край юбки. Каждая секунда ожидания казалась вечностью.
Я физически ощущала, как атмосфера в кабинете накаляется. Воздух, казалось, загустел от напряжения. Тимур Артурович всё ещё молчал, перебирая какие-то документы, а Вероника продолжала сверлить меня торжествующим взглядом. В этот момент я отчётливо поняла — разговор предстоит неприятный, и моя начальница приложила к этому руку.
Наконец, Тимур Артурович поднял глаза от бумаг, и я невольно сжалась под его пристальным взглядом.
— Юлия, Вероника Михайловна сказала, что вы не справляетесь с работой, — он серьезно посмотрел на меня.
Я перевела взгляд на грымзу. На ее лице был явно выражен триумф. Она уже спала и видела, как меня уволят.
В голове сразу пронеслись образы двоих моих детей. Я не могу сейчас терять работу — не теперь, когда все начало устаканиваться.
— Это не правда! — я гордо вскинула голову.
— Правда, правда, — ангельским голоском пропела Вероничка и обратилась к боссу. — Тимур, Юля постоянно делает отчеты не правильно. Мне приходится перепроверять и исправлять!
— Позвольте, — я достала из папки, которую предусмотрительно захватила с собой, несколько документов. — Вот мои последние отчёты. Все они составлены по регламенту, с соблюдением всех требований. Если вы найдёте хоть одну ошибку, я готова признать свою некомпетентность.
Вероника дёрнулась, явно не ожидая такого поворота.
— Тимур Артурович, — продолжила я, — за время работы не было ни одной претензии к моим отчётам. Более того, я внедрила новую систему учёта, которая значительно ускорила обработку данных.
— Она просто... — начала было Вероника, но Тимур перебил её:
— Покажите мне эти якобы неправильные отчёты, Вероника Михайловна. Хочу лично убедиться в ошибках.
Вероника побледнела:
— Я... их уже исправила. Но они были...
— То есть доказательств нет? — Тимур Артурович приподнял бровь, внимательно изучая мои документы.
— Нет, — промямлила грымза.
— Вероника Михайловна, вы свободны, — сухо ответил босс.
Я тоже стала, чтобы уйти.
— Юлия, а вы останьтесь, — остановил меня Тимур.
Глава 22. Юля
Глава 22. Юля
— Юлия, я уверен, что вы прекрасный работник. Извините это недоразумение. Просто Вероника... С ней действительно непросто находить общий язык. Неудивительно, что заместители не задерживаются надолго, — произнес Тимур, внимательно изучая мое лицо своими глубокими карими глазами.
В просторном кабинете мы остались наедине. Тимур сам наполнил мою чашку ароматным кофе и, передавая ее мне, на мгновение задержал руку. Его теплые пальцы легко скользнули по моей ладони, вызвав неожиданную дрожь.
От этого мимолетного прикосновения по телу пробежали мурашки, а сердце предательски участило ритм. Я поспешно отвела взгляд, пытаясь скрыть внезапное смущение, но чувствовала, как его пристальный взгляд все еще изучает каждую черточку моего лица.
— Я не уверена, что смогу и дальше оставаться работать, — честно призналась.
— Почему? — показалось, что в голосе босса послышалось разочарование.
— Потому что Вероника Михайловна может подставить меня в любой момент. Как попыталась сделать это только что, — искренне произнесла я.
— Я вас прекрасно понимаю, Юлия, — Тимур слегка подался вперед. — Но уверяю, я не позволю подобным ситуациям повториться.
— Вы не можете быть рядом постоянно, — покачала я головой, обхватив чашку обеими руками.
— Могу, — его голос стал мягче. — И буду. Вы ценный сотрудник, чтобы позволить вам уйти из-за чьих-то интриг.
— Тимур Артурович, я...
— Послушайте, Юлия, дайте мне шанс доказать, что ваше решение остаться будет правильным.
Я подняла глаза и встретилась с его внимательным взглядом. В нем читалась какая-то особенная теплота, от которой становилось трудно мыслить рационально.
— Хорошо, — наконец произнесла я. — Я попробую остаться. Но если ситуация повторится...
— Не повторится, — твердо заверил он. — Я лично прослежу за этим.
Домой я вернулась под впечатлением от того, что моя руководительница была готова наговорить на меня боссу, лишь бы выгнать. Рассказала все маме.
— Юля, ты должна бороться! — произнесла она.
— Мам, Вероника может меня подставить на деньги. Это же финансовый отдел.
Я переживала. Негласная война с грымзой уже не казалась мне такой безобидной.
— Значит ты должна ее подставить! — придумала мама.
— Я так не могу!
— Юленька, пойми, если ты сейчас не защитишь себя, она тебя просто уничтожит, — настаивала мама, нервно помешивая чай.
— Но это же подло! Я не хочу опускаться до её уровня, — я обхватила голову руками.
— Милая, в бизнесе не бывает честной игры. Ты думаешь, она колеблется, выбирая методы борьбы с тобой?
— Знаю, что нет... — вздохнула я. — Но как я могу что-то сделать? У неё опыт, связи, она столько лет в компании.
— А у тебя энергия и светлая голова! — мама села рядом и обняла меня за плечи. — Начни документировать все её промахи, записывай странности в отчётах. Где-то она точно допускает ошибки.
— Мам, это же как шпионаж получается...
— Это называется самозащита, доченька. Иногда нужно быть сильной, даже если не хочется. А твоя Вероника ничем не лучше любовницы Сережи. Одна икру отнимала, другая — должность, — настаивала мама.
Такой подход был не для меня. На работу шла уже с опаской. Но Вероника даже и видом не показывала, что ненавидит меня. Мне даже стало казаться, что все улеглось.
Но через неделю Тимур Артурович снова вызвал меня к себе в кабинет. На этот раз он был один.
Тимур стоял у окна, заложив руки за спину и глядя куда-то вдаль. Услышав мои шаги, он медленно повернулся. На его лице читалось какое-то внутреннее напряжение.
— Присаживайтесь, Юлия, — произнес он, указав на кресло перед своим столом.
Я опустилась в кресло, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Что-то в его поведении заставляло меня нервничать. Тимур не спешил садиться за стол, вместо этого он подошел ближе и облокотился о край столешницы прямо напротив меня.
— У нас проблема, — начал он, внимательно глядя мне в глаза.
В его голосе слышались нотки, которых я раньше не замечала — какая-то смесь беспокойства и... чего-то еще, что я не могла точно определить. Воздух в кабинете, казалось, стал
