Сильнее меня - Мария Летова

Я подставляю его рту шею, выгибаясь, пока он несет меня в комнату. С каждым разом его ласк становится больше — его губ на моей коже. И у меня ощущение, что так много этих ласк, как я, у него никто до этого не требовал, потому что он как будто и сам не знает свой предел.

Каждый раз… пробует и пробует.

— Паша! — взвизгиваю я, когда его зубы смыкаются вокруг моего соска.

Он гладит, сжимает мою грудь. Я рада, что мой вес держится на нормальной отметке, хотя бы потому, что грудь почти полностью заполняет его ладонь.

Я выгибаюсь навстречу распирающему его джинсы бугру. Обнимаю ногами талию и тяну к себе за шею, чтобы оставить на ней укус…

Губы Багхантера приоткрыты, когда он заглядывает мне в лицо.

Я скольжу напряженными сосками по его груди, ладонями — по плечам. Паша издает тихое «м-м-м», кусает в ответ мои губы.

Я возбужденная, дрожащая.

— Что делать будем? — хрипло спрашивает Багхантер, наконец-то просунув руку в мои джинсы.

Он демонстративно тащит мокрый след пальцами вверх по моему лобку и животу. В ответ на «издевательский» вопрос я стукаю его кулаком по плечу, резко хватаюсь за пуговицу на его джинсах…

— Понял… — усмехается Охотник.

Я оказываюсь лежащей животом на спинке дивана. Коленями Паша становится на него, окружает своими бедрами мои. Под его весом диван проседает. Голой кожи ягодиц касается воздух, когда Охотник спускает мне джинсы до колен, оставив на месте стринги.

Я зажмуриваюсь, слыша звук расстегивающейся ширинки, шелест пакетика…

Скрип дивана слегка глушит мои стоны, когда Паша убирает в сторону полоску белья и с давлением обрушивается на мое тело. С глухим стоном резким толчком он толкает меня вперед, а потом с силой удерживает на месте, сжав ладонями талию…

Я кричу первая. Свои чертовы матерные слова.

Я всегда кончаю первая, потому что Охотник маниакально за этим следит. Даже сейчас, когда его скупые стоны летали над моей головой, я знала: он все контролирует. Меня и себя!

От его финальных толчков мне даже немного больно, но я лишь сильнее зажмуриваюсь, чувствуя его оргазм и телом, и слухом. Паша издает короткие стоны, замирает. Шумно дышит, продолжая жестко удерживать меня еще секунду, после чего отстраняется, и я слышу его быстрые шаги.

Пока он избавляется от презерватива, я вялой кучей падаю на диван и стаскиваю с себя джинсы. Лежа на боку, вижу, как Павел возвращается в комнату, одетый в свободные домашние шорты.

— Алиса… — прошу я медленно. — Включи телевизор…

Моя кожа начинает остывать, так что я с нетерпением жду, когда Паша присоединится.

Он укладывается рядом, бросив взгляд на мое лицо.

От соприкосновения с его горячим телом у меня на ногах подворачиваются пальцы. И от того, что моя ревность не умерла, а наоборот, начала кусаться. Зараза…

Я закрываю глаза, сделав упрямый вдох. Прямо у Охотника на груди, лицом к лицу с его запахом. Твою мать… я готова этот запах съесть!

Павел забрасывает за голову руку, пока я спрашиваю, положив свою поперек его живота:

— У тебя есть любимое число?

Он неторопливо отвечает над моим ухом:

— Нет.

— Нет? — бормочу я. — Вообще?

— Ага. Вообще.

— А ты… подумай… — предлагаю я.

Он делает глубокий вдох, напоминая мне о том, что обычно думать ему никогда не лень. Я просто обожаю этот вечный двигатель!

— Наверное, семь, — произносит Паша.

— Почему?

— Не знаю… — отвечает он. — Оно простое. И самое большое из простых в первой десятке… уникальное…

— Понятно… — улыбаюсь я такому «сухому» расчету. — Хочешь узнать какой-нибудь мой секрет? — продолжаю я.

Паша не думает долго. Ни над предложением, ни над ответом. Он просто коротко спрашивает:

— Почему я?

— В каком смысле? — отзываюсь я тихо.

— В прямом… почему я? У тебя, думаю, выбор огромный…

Я поднимаю голову и заглядываю ему в лицо.

Его веки чуть опущены, он расслаблен, но в его взгляде я вижу нечто, что ощущается легким ударом в живот. Он смотрит на меня так… словно из какой-то безмерной глубины.

Серьезно и… требовательно.

Сообщая, что его чувства — это… вовсе не игрушка. Рождая во мне волнение, трепет. То ли страха, то ли азарта, то ли смеси всего этого, и даже больше…

Я на секунду лишаюсь голоса. Гляжу на Охотника, обведя языком губы, но он на них не смотрит. Он смотрит мне в глаза и ждет ответа.

Этим взглядом Павел сообщает мне, что к своим чувствам относится очень серьезно, если пускает кого-то на эту территорию...

Мой голос звучит хрипло и натянуто, несмотря на содержание:

— Я подумала, у тебя наверняка большой член, — отвечаю я.

— Не разочарована? — спрашивает Паша.

В ответ я лишь качаю головой из стороны в сторону, ведь мое волнение превращается в торнадо от понимания, что меня на эту территорию Охотник... пустил.

И гораздо дальше, чем я себе представляла...

Глава 25

Ощущения от этого открытия становятся почти осязаемыми. Могу ли я сказать, что даже его тело подо мной стало ощущаться в десять раз сильнее?

Да, да, да!

И свой вопрос… Багхантер задал не потому что знает, как много усилий мне пришлось приложить, чтобы услышать… увидеть все это… а потому что знает, как мало усилий приложил он сам.

Чтобы я горела рядом с ним спичкой.

Он прекрасно знает, что никаких усилий не прикладывал. Черт, да он не прикладывал их вообще, разве что когда мы голые! Тем не менее… я выбрала его, чтобы сойти с ума.

И в его голове, судя по всему, это не совсем укладывается.

А в моей — желание закрыть эту тему, может быть даже навсегда, и просто… как-то все эти новые ощущения переварить. Я совершенно незрелая, раз единственный способ, который приходит на ум, — это секс.

Я накрываю предмет нашего обсуждения ладонью. Через ткань трусов чувствую горячую тяжесть их содержимого.

Паша контролирует себя и сейчас, словно у него были другие планы на ближайшие пятнадцать минут. В том числе смотреть на меня как из прицела лазерной винтовки, но я вижу, как он свои планы меняет, хоть и не сразу.

Он расслабляет челюсть, от чего его губы приоткрываются, что я воспринимаю сигналом…

Я тянусь вверх и Багхантера целую, но на этот раз в соответствии с нашим общим настроением — медленно, вязко, впервые по своим правилам, а не подчиняясь напору, который обычно встречаю.