— Элли, прошу простить, что нам пришлось приехать раньше. Видите ли, Линда… Я говорила, что она проведет с нами уик-энд, так вот, как только она приехала, я сразу же заметила, что-то неладное. Она вся покрылась красными пятнами. Я отвезла ее к Дэвиду, и он почти уверен, что это ветрянка. Вот я и решила не рисковать, и поскорее увезти Чарли домой. Надеюсь, что еще не поздно.
— Бедная Линда. — Элли медленно поднялась. — И конечно, вы правильно сделали, что вернулись домой. Ветрянка нам совсем не нужна. — Она повернулась к дочери. — Ты ведь не хочешь лежать в постели целую неделю, правда, Чарли?
— Нет, — Чарли замотала головой, — не хочу пропустить каникулы. — И затем с улыбкой, которая была очаровательна несмотря на отсутствие двух передних зубов, взглянула на Бена. — Ты кто? Наверное, друг мамы?
Молчание длилось секунду, варианты ответа вертелись у Элли в голове, но единственный, который прозвучал бы наиболее убедительно, она не могла произнести. Это твой отец, Чарли. Его зовут Бен Конгрив, все эти годы он ничего не знал о нас и… не желал знать. Какой был бы замечательный способ свести старые счеты!
Элли улыбнулась со всем спокойствием, на какое только была способна, и, надеясь, что голос не дрожит, решительно сказала:
— Это Бен Конгрив, он приехал из Соединенных Штатов. Бен, это моя дочь Чарли, о которой вы уже слышали, и Венди… — она повернулась, — …не стой в дверях. Венди Каммингс, которая стала моей правой рукой с тех пор, как появилась Чарли. Она присматривает за домом, готовит и, самое главное, заботится о Чарли, когда я в отъезде. И когда бы мне ни понадобилось… — На языке Элли уже вертелось слово «отвалить», но из-за дочери она сдержалась, однако по взгляду Бена поняла, что тот угадал ее мысль, — …понадобилось воспользоваться ее услугами, она меня никогда не подводила. Не знаю, что бы я без нее делала.
Венди вспыхнула, когда Бен пожал ей руку, и торопливо стала объяснять, что визит ее племянницы, совпадавший с короткими каникулами Чарли, расстроился. И поездка к морю на пикник в компании других девочек теперь не состоится.
— Это такое разочарование для девочек, но позднее мы наверстаем упущенное. А теперь мне пора домой, Элли. До свидания, Чарли, мы что-нибудь придумаем. Очень приятно было с вами познакомиться, мистер Конгрив.
С этими словами Венди вышла, и вскоре послышался шум отъезжающего автомобиля.
— Итак, Чарли, — Бен присел на корточки, так что его глаза оказались на одном уровне с личиком девочки, — маленькие каникулы? И что это значит?
— Это значит, что школа будет закрыта целую неделю, а мне нечем заняться.
Она жалобно вздохнула, что заставило ее мать укоризненно нахмуриться.
— Подъезжая утром к вашему дому, я видел на лужайке пони. Он твой?
— Да, это Флосси, только это она.
— А как насчет того, чтобы познакомить меня с ней? Конечно, если твоя мама позволит. Я просто обожаю лошадей.
Он обернулся и решил не обращать внимания на насмешливо приподнятые брови Элли.
— Мама не возражает. Пойдем.
Чарли схватила его за руку и потащила к двери.
— Можно, Элли?
Она поджала губы, беспомощно махнула рукой и отвернулась, чтобы скрыть выражение растерянности на своем лице. Но когда они ушли, Элли наблюдала через окно, как две фигуры, маленькая и большая, спускаются вниз по дороге. Чарли засунула руки в карманы брюк, оба были явно увлечены беседой. Элли даже не сделала попытки подавить вырвавшиеся у нее всхлипывания.
Прошло несколько минут, прежде чем она овладела собой. Она поднялась по лестнице, ополоснула лицо холодной водой, потом решительно спустилась в кухню и начала выдвигать один за другим ящики буфета и наводить в них порядок. Элли знала — только работа может спасти ее от назойливых мыслей.
Пару часов спустя Бен Конгрив сидел в «Красном Быке» за воскресным ланчем с Элли и ее дочерью. Он испытывал удовольствие от искреннего восхищения Чарли, с которым та разглядывала огромную порцию украшенного фруктами мороженого в таком высоком стакане, что едва могла взглянуть поверх него.
Элли удивлялась тому, как легко и доверчиво дочь общается с новым знакомым. Чарли кокетливо наклоняла головку, отводила взгляд и решительно стискивала губы, стараясь не рассмеяться, когда Бен поддразнивал ее. Элли было тяжело видеть в дочери все те женские черты, которые она долгие годы подавляла в себе и которыми когда-то так упивался Бен. Он просто дьявол и всегда им был, ей нужно быть настороже под насмешливым взглядом его искушающих глаз.
Но в то же время в ней зрела новая боль. Впервые за долгие годы она отчетливо поняла, что ее дочь может быть лишена мужского влияния, а она по своему опыту знала, как это необходимо. Отец… Она помнила свою растерянность, свой стыд, когда была вынуждена открыть родителям правду о беременности. И тогда именно отец первым протянул ей руку помощи. Забыть это она не в силах. Элли глубоко вздохнула, погрузившись в воспоминания, и только тут услышала, как дочь настойчиво обращается к ней.
— Мама, где ты витаешь? — обиженно надув губы, произнесла девочка.
— Прости, я задумалась.
Элли умышленно избегала взгляда сидящего напротив мужчины.
— Я рассказывала Бену, — девочка взмахнула длинными ресницами, — что моя бабушка живет в Австралии, и мы летали на самолете навестить ее.
По непонятной причине щеки Элли залились ярким румянцем. Она припомнила номер телефона в Сиднее, и долгое, безнадежное ожидание звонка Бена Конгрива, которого все не было.
— Все правильно, дорогая. Ты ведь тогда в первый раз увидела свою бабушку. — Элли подобрала изящной вилочкой ломтик апельсинового желе и, сделав над собой усилие, улыбнулась дочери.
— Мне было тогда четыре года, и бабушка расплакалась, когда мы приехали. Потому что дедушка к тому времени уже умер.
— Да, — спокойно сказал Бен, — от этого можно заплакать. Всегда печально, когда кто-нибудь умирает.
— Нам было очень грустно. Мама тоже плакала.
Конечно, плакала, подумала Элли, а как же иначе? Ведь она причинила родителям столько горя.
Когда Чарли снова занялась мороженым, голос Бена, мягкий, глубокий, задумчивый привлек внимание Элли.
— Ваши родители живут в Австралии? Я готов был поклясться, что вы англичанка.
— Я и есть англичанка. — С деланным спокойствием она смотрела на него, подбирая ключ к разгадке выражения его лица. — Когда мы переехали в Австралию, я была подростком. У моей мамы рассеянный склероз, и местный климат ей больше подходил, поэтому родители решили обосноваться там.
