Хотя сначала это и незаметно. Ты думаешь, что ничего ужасного не происходит, пока не понимаешь, что оказалась в роли прислуги. Это ведь не всегда так и не со всеми мужчинами, но я так и не поняла, в какой момент из любимой жены превратилась в служанку. Принеси, подай, приготовь, погладь, мне отдавали команды, как собачонке на поводке. Ни спасибо, ни пожалуйста, все это называли моими прямыми обязанностями, а я и рада была прислуживать.
Помню, как мне нравилось готовить для Руслана, его похвала, возносила меня до небес. Однако в какой-то момент, он стал воспринимать меня, как вещь, а все, что я делала, стало обязанностями. Только вот у домохозяек нет зарплаты, повышения, отпусков, а все, что я делала, казалось незаметным для всех окружающих. Наверное, по мнению мужа, все его вещи стирались самостоятельно, они не сами гладили себя, складывались в ровную стопочку и по волшебству оказывались в шкафу.
А что я получила взамен? Отпуск? Уважение? Жизнь без хлопот? Хм, грыжу, любовницу мужа, змею-свекровь, проблемы со здоровьем и кучу других проблем.
— Ты уверена в … — Баграт осекается, возникает неловкая пауза, но он быстро берет себя в руки. — Прости, просто это серьезные обвинения, а я хочу быть уверен, что ты все правильно поняла.
— Не извиняйся, я все понимаю. — Тяжело вздохнув, оседаю на пол. — Ошибки быть не может, она говорила понятно и четко, а еще пообещала, что попытается снова, но если у нее не получится с этим препаратом, придется искать что-то более действенное. Я очень боюсь за своего ребенка, мне опасно здесь находиться.
— Ты права, — тяжело вздыхает, — при таком раскладе, тебе опасно находится рядом с ними.
— Значит, уже сегодня я смогу уйти? Мне не придется здесь жить? — Кажется, я готова расплакаться от счастья.
— Не спеши, придется действовать быстро, сегодня поеду к твоей тетке и на ту квартиру, думаю, один или два дня, тебе придется пожить в гостинице, а там уже переедешь в свою квартиру.
— Спасибо, огромное, спасибо. — Сдержать слезы просто невозможно. — Ты не представляешь, как сильно помогаешь мне, я никогда не смогу расплатиться за твою помощь.
— Я уже говорил, мне не нужна плата, просто будь осторожна, я не смогу забрать тебя раньше вечера.
Это проблематично. Если мне и позволят выйти из дома, то только если не будет Руслана. Когда все дома, не получится уйти незаметно, только через окно, но это слишком опасно.
— Но, я не смогу сбежать вечером, может, мне стоит приехать в офис?
— Это не плохая идея, но свой телефон с собой не бери, только этот, тебя могут отследить, а нам это не нужно, из одежды бери только необходимое, деньги и документы тоже не забудь.
— Хорошо, я приеду после обеда. — Облегченно выдыхаю.
Мы прощаемся, и мое настроение летит вверх, пока громкий крик не раздается на весь дом. Быстро прячу телефон и выбегаю в коридор. Рядом с лестницей, громко рыдает Милана, выкрикивая проклятья на весь дом.
— Это ты, — она замечает меня и злобно оскаливается, — ты во всем виновата. — Истошно вопит не своим голосом.
— В чем? В том, что не удалось отравить меня? — Я не собиралась молчать и позволять ей думать, что испытываю страх.
Ее взгляд становится насмешливым, она улыбается, но продолжает наигранно плакать.
— Ты все врешь! — Кричит в мое лицо, но глаза ее и мимика, говорят о моей правоте. — Руслан, она все врет, я никогда бы не посмела так поступить.
Теперь понятно, для кого устроен этот спектакль. Только что-то ни свекровь, ни сам Руслан, не спешат присоединиться к этому представлению. Я даже не удивлена. Только домработница выглядывает из кухни, театрально взмахивает руками и быстро скрывается обратно. Видимо, ей запрещено вмешиваться в таких ситуациях.
— Пусть так, — спокойно киваю, — я ничего не собираюсь доказывать.
Мне дороже жизнь ребенка, чем пустая трата нервов не на тех людей. Я хорошо усвоила урок, сделала выводы и больше не собираюсь вступать конфликты и бороться за несуществующую семью. Осталось пару часов до моей свободы, сущая мелочь.
— Куда ты пошла?! — Шипит Милана, хватая меня за руку.
Я этого не ожидаю, поэтому первые секунды даже не сопротивляюсь, хотя ощущения не из приятных. Она старается посильнее надавить на кожу, причиняя боль.
— Отпусти! — Выкрикиваю, пытаясь вырвать руку.
— Тебе все равно никто не поверит. — Продолжает шептать, нагло улыбаясь.
И правда, раз уж никто мне не верит, то можно и не быть неженкой. Улыбаясь, я отвешиваю Милане звонкую пощечину. Она отлетает от меня в испуге, держась за красное от гнева и удара, лицо.
— Как ты посмела? — Удивленно бормочет.
— С удовольствием. — И ведь не вру, на душе так хорошо становится, что аж петь хочется.
Снова собираюсь уйти, но Милана действует подло, с громким воплем кидается на меня. Я чувствую ее удары и падаю на пол, под весом чужого тела. Грохот от нашего падения стоит оглушающий, но уже ничего не могу поделать. В страхе сворачиваюсь клубком, чтобы защитить ребенка, но одно неверное движение, чей-то крик и мы кубарем летим вниз по лестнице. Следует сильный удар головой, в ушах звучит хруст собственных костей, а вокруг наступает полная темнота.
Глава 19 Руслан
Я сидел в машине скорой помощи и нетрывно смотрел на бледнеющее лицо жены и суетливых медиков. Милану тоже забрали, но я ни на минуту не задумался, выбирая жену. Автомобиль мчался на всей скорости, громко визжа сиреной, а рука Алины становилась все холоднее, у нее открылось кровотечение. Самые страшные слова, что я мог услышать.
После вчерашнего разговора я задумался, хотя и злился на жену, за ее попытку оболгать Милану. Однако, ее слова не давали мне покоя. Ведь и правда, не помнил, как покупал ту злосчастную бутылку с водой. Ее точно клал в пакет не я.
— Тогда кто? — Возник закономерный вопрос в голове.
Я отрицал очевидное, не хотел верить, что Милана способна на такие зверства. Однако, Алина не могла знать, как зовут лечащего врача, моей любовницы и несостоявшейся второй супруги в одном лице.
Всю ночь, терзал себя размышлениями, пытался оправдать Милану и списать все на бурную фантазию Алины и ее обиду. Только у меня и не получилось найти аргументов в защиту любовницы и утром случился неприятный разговор.
В открытую спросил у Миланы о ночном разговоре с Викторией. Глаза любовницы нервно забегали, она искала какие-то жалкие оправдания, и тут до меня дошло, что я полный осел. Как мог не
