Первый пар Нового года - Любовь Перуница

Коробки с моими книгами всё ещё не разобраны, но кое-где мои занавески уже висят на окнах, разбавляя тяжёлый серый интерьер. Нет, всё-таки придётся применять дар убеждения и настаивать на лёгком ремонте.

А на кухне появился смешной горшок с базиликом, потому что Марк однажды буркнул, про пользу свежей зелени, а я восприняла как руководство к действию.

Распирающие эмоции изнутри подгоняют с кем-то срочно делиться. Набираю подругу.

— Эй, спящая царевна!

На экране появляется сонное лицо Аллы в огромной маске для сна.

— Ты охренела? — шепчет она. — У меня ночь!

— У тебя всегда ночь, когда я звоню, — парирую я, подходя к плите, чтобы помешать суп. — Ты же танцуешь до утра. А сейчас уже четыре дня.

— Имею право поспать хотя бы до ужина. — Она трёт глаза, всматривается в экран. — О боже, ты в халате. И на фоне чужой кухни. Как жизнь замужняя?

— Я пока не замужем, — напоминаю я. — Но да, скоро стану госпожой Зверевой.

— Я в шоке. Ты переехала к боссу-тирану, и он тебя до сих пор не съел?

— Ещё как съел, — хихикаю я. — Неоднократно.

Алла закатывает глаза.

— Дай угадаю: он тебя носит на руках, задаривает подарками и смотрит так, будто ты — его личный остров сокровищ?

— Примерно. — Я сажусь за стол, пододвигая телефон. — Слушай, я тут прибираюсь, пытаюсь сделать эту квартиру человеческой. Ты бы видела, что здесь было. Минимализм, всё тёмное и серое, ни одного живого цветка. Я нашла его старые фотографии в ящике — он там на лыжах, молодой, улыбается. Представляешь? Он улыбался когда-то!

— Шок-контент. — Алла зевает. — А сейчас что?

— Сейчас тоже улыбается. Мне. Иногда. Когда думает, что я не вижу. — Я замолкаю, вспоминая его утренний взгляд сегодня. — Ал, я такая счастливая, что мне страшно.

— Это нормально. — Она вдруг становится серьёзной. — Ты заслужила, Ань. Реально заслужила. Слушай, а ты там... это... не беременна? А то я смотрю, вы времени не теряете.

Я краснею даже по видеосвязи.

— Алла! Нет. Всё под контролем.

— Врёшь. У тебя уши красные.

— У меня не уши, у меня вся жизнь красная с тех пор, как я с ним познакомилась, — смеюсь я. — Но нет, правда, пока не беременна. Мы... ну, мы не торопимся. Сначала свадьба, потом можно и...

— Ой, да ладно, — машет она рукой. — У нас девочка на пятом месяце под венец пошла, и ничего, красивая была. — Подруга, не переставая зевать, меняет тему. — Так, а что с контрактом? С банным комплексом?

— Подписали. Аркадий Николаевич прислал огромную корзину цветов и открытку с надписью «Жду внуков». Представляешь? Он теперь названивает Марку и спрашивает, когда свадьба, а то ему скучно.

— Боже, у тебя свекровь — банный комплекс, — ржёт Алла. — А бывшая жена?

— Мы подружились. — Я пожимаю плечами. — Она нормальная. Приходила в гости, сказала, что я на него хорошо влияю.

Я слышу звук открывающейся входной двери. Сердце привычно ёкает.

— Всё, Ал, он пришёл. Пока.

— Пока, счастливая. Целую.

Я сбрасываю звонок и поправляю халат. Шёлковый, цвета шампань, с тонким кружевом по краям. Марк сказал, что этот цвет мне идёт. Я сделала вид, что не придаю значения, но теперь надеваю его каждый вечер.

Он появляется в дверях кухни. В пальто, с усталым лицом, но как только видит меня — уголки губ дёргаются вверх.

— Ты дома, — говорит он, и в этой фразе столько мягкости и нежности, что у меня подкашиваются ноги.

— Я дома. — Подхожу к нему, помогаю снять пальто. — Как прошла встреча?

— Нудно. — Он вешает пальто, поворачивается ко мне, притягивает за талию. — А здесь хорошо. Пахнет вкусно.

— Я суп сварила. И пирог. Твой любимый, с вишней.

— Ты меня балуешь.

— Ты заслужил.

Он смотрит на меня. В его глазах — усталость, тепло и что-то ещё, отчего внутри всё плавится.

— Иди сюда, — говорит он и тянет меня в гостиную, к огромному мягкому дивану. Садится сам и притягивает к себе на колени верхом.

Марк целует меня долго, глубоко, с каким-то особенным голодом. Его руки скользят под халат, и вдруг он замирает.

— А это что? — Он приподнимает бровь, нащупав под шёлком нечто явно не предназначенное для домашнего ношения.

— Сюрприз, — шепчу я краснея.

Он отстраняется, развязывает пояс халата и замирает. На мне — комплект чёрного белья для танцев по бёдрам увешанного цепочками. Тонкие многочисленные пояски, портупея.

— Анна, — выдыхает он, расправляя полы халата. — выглядит крышесносно

— Помнишь, я тебе обещала танец?

Его глаза темнеют.

— О да-а-а. Станцуешь для меня, моя девочка?

— С удовольствием. — Я встаю с дивана, поправляю бретели. — Только обещай смотреть, а не трогать. Пока не разрешу.

— Не могу обещать. Это будет трудно.

— Потерпишь. — Я подхожу к столешнице, где лежит телефон, подключаюсь к акустике, листаю плейлист. Нужно что-то чувственное, но не слишком быстрое. Нахожу идеальную композицию — что-то с глубоким басом, тягучее, как мёд.

Музыка заполняет комнату. Я закрываю глаза на секунду, вспоминая движения. Ольга учила нас не просто танцевать на сцене, а рассказывать историю. Историю желания. Историю обещания.

Открываю глаза и начинаю двигаться.

Медленно, очень медленно, провожу руками по своему телу — от шеи вниз, по груди, по животу. Марк сидит, затаив дыхание. В его взгляде — голод и восхищение.

Поворачиваюсь к нему спиной, делаю волну, провожу руками по бёдрам, чуть натягивая тонкую полоску ткани между ягодиц. Слышу, как он выдыхает. Хорошо. Значит, попадаю.

Разворачиваюсь, подхожу ближе, танцую вокруг него, дразня, не давая прикоснуться. Наклоняюсь, провожу пальцем по его губам. Он перехватывает мою руку, целует запястье, но я выскальзываю.

— Не трогать, — напоминаю шёпотом.

— Ты меня убиваешь.

Лёгкая улыбка касается моих губ. Сажусь на край дивана рядом с ним, провожу ногой по его ноге, медленно, от колена вверх. Его рука ложится мне на бедро, сжимает, но я убираю.

— Ещё рано.

— Анна, — его голос хриплый, — если ты сейчас не остановишься, я...

— Что? — Я наклоняюсь к его уху, шепчу: — Ты же хотел танец.

Он рычит, хватает меня за талию и одним движением усаживает к себе на колени лицом к лицу.

— Хватит танцев, — говорит он прямо в губы. — Я хочу тебя прямо сейчас.

— А как же подарок?

— Ты мой подарок. Самый лучший и самый вкусный. — Он целует меня, и я чувствую, как бельё с груди звонко летит на пол. — С днём рождения меня.

— Он же завтра, — смеюсь я между поцелуями.

— А я нетерпеливый.

Обнимаю своего мужчину за шею, прижимаюсь, чувствуя, как его руки жадно исследуют