class="empty-line"/>
Остаток пятницы тянулся мучительно медленно. Хорошо хоть Андрей ушел с работы сразу после обеда, а до этого сидел в своём кабинете и носа оттуда не показывал. Алина тоже – для разнообразия – не стала задерживаться вечером.
Все выходные она терзалась от противоречивых эмоций. Романтические чувства к Зайцеву? Вероятно, они были. Раньше. Но теперь их погребло под взрывной волной возмущения. Ей было до боли обидно, что она оказалась такой простофилей, такой легковерной дурой! «Неплохо справляешься»? Поцелуи? Пирожные?
А ведь её предупреждали…
А еще Дельфинова злилась. Не просто злилась, а практически готова была лопнуть от злости на саму себя – что повела себя так глупо и позволила выставить себя виноватой. Ведь всё было как раз наоборот! Это Андрей обжимался в кабинете со студенткой. Алина же не сделала ничего, за что должно быть стыдно. Почему же она позволила отчитать себя как нашкодившего щенка? Зайцев её разве что носом в лужу не тыкал. Почему молчала и отводила глаза? Увы, теперь момент был упущен. В одну реку, как известно, дважды не войдешь.
Новая неделя тянулась в таком же ключе отчуждения и взаимной неприязни. Начальник на рабочем месте появлялся редко, а когда приходил, разговаривал таким тоном, что было понятно – о хороших (и даже просто приемлемых) отношениях нужно забыть. От прежней душевной атмосферы не осталось и следа.
В четверг в первой половине дня в дверь заглянула Женя Устинова из деканата с толстой стопкой бумаг и каких-то журналов.
– Приветик! А начальник твоего сердца у себя?
– Какого еще моего сердца? Что ты несёшь! Ушел он уже! – психанула Алина, которая с утра уже успела перекинуться с Зайцевым парочкой неприятных фраз.
– Ого, ну и накал страстей, – приятельница не обиделась, лишь бросила удивленный взгляд из-под косой чёлки. – Еще немного и сможешь молниями швыряться, Алина Громовержец Дельфинова. А несу я рекламные материалы от пиарщиков, спасибо, что спросила. Так вы поругались что ли?
– Нет…
Женя скептически подняла бровь, и Алина поняла, что просто не сумеет сделать вид, что все в порядке. Не настолько она хорошая актриса.
– Да… – пошла она на попятную. – Вроде того.
Гораздо проще было умолчать о причине их «ссоры» с Зайцевым, чем замять сам факт.
– Ничего, помиритесь, – усмехнулась Евгения. – Милые бранятся, только тешатся!
Алина вскинулась и открыла уже рот, чтобы снова возмутиться, но Устинова сгрузила свою ношу на стол и выставила перед собой ладони в защитном жесте:
– Да шучу я, шучу, не нервничай! Как работать-то в таких условиях?.. Я тогда просто на стол ему положу, ладно?
Дельфинова приглашающе махнула рукой в сторону соседнего кабинета и снова уткнулась в монитор. Уже выходя из кабинета, Женя бросила через плечо:
– Чуть не забыла – когда шла сюда, встретила в коридоре Горгону. Она попросила тебе передать, чтобы заглянула к ней. Выглядела сурово. Вспоминай, какие грехи за тобой водятся.
Горгоной они за глаза называли начальницу отдела кадров, которая на самом деле по паспорту являлась Галиной Петровной. Это была уютная дама преклонного возраста, невысокого роста и пухлой комплекции. Её румяные щечки с ямочками, вязаные кардиганы и седовласая причёска наводили на крамольные мысли о бабушкиных пирожках с яблоками и вязаных носках. Она мягко и доброжелательно улыбалась окружающим… за пределами своего кабинета. Зато обсуждая рабочие вопросы, становилась сущим цербером, демоном высшего ранга из самого жаркого адского пекла. Особенно Горгона славилась умением с милой улыбкой втаптывать в грязь самооценку собеседника. Оппоненты при этом краснели, бледнели, заикались и впадали в ступор, что и привело к появлению у Галины Петровны соответствующей подпольной клички. Одним словом, ничего удивительного, что в отдел кадров Алина шла как на Голгофу.
28. Оправдать нельзя уволить
Зарыть талант в землю – не развивать свои способности, не суметь воспользоваться предоставленными возможностями.
Один хозяин, уезжая, оставил трём своим слугам по несколько монет-талантов, наказав воспользоваться ими с умом. Двое пустили полученные средства в оборот, а третий, боясь рисковать, зарыл деньги в землю. Когда хозяин вернулся, то один из слуг растратил свой талант в результате неумелых действий. Второй преумножил свой талант и вернул хозяину десять талантов вместо одного. Ну а третий откопал и вернул хозяину все тот же один талант.
– Присаживайтесь, Алина Игоревна, – Горгона сняла тяжелый очки в роговой оправе и помассировала переносицу. – Разговор нам предстоит серьёзный, а в ногах правды нет. Увольнять вас будем. По статье.
– Что?! – Алина чуть не рухнула мимо стула.
– А вы как думали? Вскрылись Ваши махинации, милочка. Очень, очень грустно. – Женщина ехидно поцокала языком, и судя по выражению лица, грустно ей отнюдь не было. – Вы ведь производили впечатление такой приличной девушки… Но рано или поздно, все тайное становится явным.
– Да в чём дело-то? Я совершенно не понимаю, о чем вы говорите, Галина Петровна!
– Что же тут непонятного? Я говорю о подделке чужих подписей.
– А, так речь об этом…
– Ну надо же какая наглость! И вы даже не будете ничего отрицать? – кадровичка слегка опешила, но тут же взяла себя в руки.
– А зачем мне отрицать? Я действительно расписалась за Татьяну Эдуардовну, но по прямому поручению непосредственного начальника. И с согласия самой Татьяны Эдуардовны.
– Очень интересная версия. А вот профессор Никитина пишет в докладной, – Горгона помахала в воздухе листом бумаги, – что документы на командировку Воронцова были подписаны без её ведома. И кстати её подпись на докладной точно подлинная, она при мне её поставила. И очень при этом возмущалась!
– Но как же… – Алина растерялась. – Это, наверное, какое-то недоразумение. Позвоните, пожалуйста, Зайцеву. Он всё объяснит.
– Позвонила уже, само собой.
– И что?
– Он тоже возмущён и шокирован вашим поступком, Алина Игоревна!
– Как это – шокирован?! Он же сам мне сказал… что надо срочно… и что он обо всём договорился…
– И что же, – кадровичка скептически приподняла брови, – кто-то может подтвердить это? При вашей с ним беседе кто-нибудь присутствовал?
– Нет, мы по телефону говорили, да и поздно уже было, по домам все разошлись…
– Я так и думала, – Горгона удовлетворенно хмыкнула, – Он сказал… Вы сказали… а факт остаётся фактом. Вот документ и вот на нем чужая подпись, сделанная Вашей рукой.
– Го… Галина Петровна, да зачем мне это было делать-то по собственной инициативе? Ну сами посудите! – попыталась Алина воззвать к голосу разума.
– Откуда мне знать… Я на своём веку
