иголкой. И вот вместо отдыха после тяжелого дня мне несколько часов пришлось «спасать» места этих придурков.
Сейчас же Генри выглядел еще более подозрительно, чем тогда, и это не сулило мне ничего доброго.
— Ты только дослушай до конца и обещай не бить, хорошо?
— Генри, судя по твоему лицу, ничего хорошего я не услышу, так что не заводи мне нервы еще больше и говори уже!
— Так бить не будешь?
— Я подумаю, так что?
Генри сделал медленный глубокий вдох и резко и шумно выдохнул.
— Мы с пацанами играли в карты на желание, я проиграл, — долгая пауза, — и теперь мне нужно тебя поцеловать 30 секунд с языком, — протараторил он скороговоркой.
— Что?!! — орала я, — а я здесь при чем к твоим проигрышам! Проваливайте давайте из моей комнаты, придурки!
Я пыталась пройти к двери, но Генри, схватил меня за предплечья, не давая пройти дальше и заглянул в глаза, Эми, подруга, пожалуйста, иначе мне придется целоваться с большой Джин, уж она-то против не будет, и как я потом от нее ноги унесу. Ты должна меня выручить!
Большая Джин была нашей толстухой-поварихой с огромной бородавкой на носу, которая жила при академии, и все знали, как она засматривается на Генри, хотя она была лет на 10 старше нас.
Шутки про то, что она кладет Генри всегда самые вкусные кусочки и наливает больше мясной подливы не стихали уже пятый год. Агония Генри была мне понятна, но Пресветлая, как мне сейчас было больно: для Генри и остальных поцелуй со мной был достаточно ужасен, чтобы считаться равной заменой поцелуя с большой Джин, а ведь я была приятной наружности. Проклятая сила!
Я собрала все силы в кулак, чтобы не разрыдаться у всех на виду и не показать, насколько его слова ранили мое сердце:
— Генри, ваши дурацкие игры — не моя забота. Короткий поцелуй с Джин тебя не убъет, так что убирайтесь из моей комнаты. Сейчас же, — холодно сказала я, а внутри все рвалось на части.
— Эми, Эм, ну пожалуйста, — не сдавался Генри, сильнее сжимая мои предплечья, — я хорошо целуюсь, тебе понравится, правда, и я буду должен, любое желание, хорошо?
В том, что Генри хорошо целуется, сомнений у меня не было, нравы в Империи были строгими, но бордели и девушки легкого поведения были доступны во все времена, и походы туда холостых мужчин не считались пятном на репутации. Я уверена: высокий, красивый и сильный, он был мечтой любой тамошней дамочки, а может даже, он умудрялся выпрашивать поцелуи и у девушек из приличных семей, такое тайно тоже случалось, просто все это как следует скрывали.
Но невесты у Генри не было. Среди выпускников военных академий было не принято жениться до окончания обязательной семилетней службы, ведь послать могли, куда угодно.
— Генри, я не буду этого делать, отстань, — сказала я, наконец, вырываясь и доходя до двери.
— Эми, прости, — негромко сказали мне в спину, а потом сильные руки моего любимого развернули меня, прижали спиной к двери, сжали мое лицо и его губы жестко накрыли мои.
Я остолбенела, замерла, не могла поверить, что вот так случился мой первый поцелуй. Насильно, на потеху зрителям, из-за глупого проигрыша в карточной игре.
Язык Генри прошелся по моим губам, пытаясь проникнуть в мой рот. Такая наглость вывела меня из оцепенения, и мое колено безошибочно нашло самое уязвимое место «друга», которого мне, наконец, удалось оттолкнуть.
— Вот черт, — скрипел Генри, свернувшись калачиком на полу и держась за причинное место, — прости Эман, заслужил.
— Снова Эман, как быстро он вернулся в прежний настрой, — подумала я.
— Убирайтесь, и этого заберите, — сказала я, открывая дверь и кивая на Генри.
— Эман, прости, — начал Олав, — это была плохая идея, не дуйся, ладно? — сказал он, складывая руки в молитвенном жесте.
— Просто проваливайте уже, — только и ответила я.
Через пару мгновений их смело — как не было.
Я так и осталась стоять посреди комнаты. Медленно, очень медленно подняла руку и провела пальцами по губам. Больно? Нет, внутри было пусто. Пустота...
Глава 3
Ноэминь
Оставшиеся неполные три месяца учебы прошли, словно в тумане. Нет, с парнями из нашей компании общаться я продолжала, но то неприятное событие незримо стояло между нами.
Генри тоже словно меня избегал, но мы оба делали вид, что все в порядке, когда все же пересекались на обеде или занятиях.
Впрочем, так даже лучше. Моя теперь уже бывшая безответная любовь надежно сохранял за собой первое место в своде доблестей, а потому нам неотвратимо придется расстаться после окончания академии.
По установленному обычаю, во всех воинских академиях, которых по нашей большой Империи было разбросано немало, курсанты-выпускники, занимающие 1–5 места в списках воинской доблести, отправляются в столицу Империи на службу в военный орден Императорских Стражей, которые служат лично Императору и его семье.
Так что, можно сказать, поступок Генри сослужил мне добрую службу, избавив меня от девичьих грез и будущих терзаний от разлуки с ним, а может, я просто, наконец, повзрослела.
Сегодня для всех курсантов-выпускников особенный день. Неделя последних испытаний позади, и сейчас мы стоим ровными рядами в привычном построении перед старшим наставником академии и двумя десятками имперских гвардейцев.
— В этом году что-то много их приехало на распределение, — подумала я.
В прошлые годы мы в числе младшекурсников всегда издалека наблюдали за последним оглашением свода воинской доблести и полседующим распределением на службу. Имперских гвардейцев приезжало всегда человек семь, не больше. Так в чем же причина их появления в таком большом составе на этот раз?
Ждать ответа оказалось недолго. Старший наставник огласил первые пять имен из списка, среди которых был и Генри, и по традиции поздравил молодых воинов с зачислением на службу в Императорскую стражу.
Затем огласили следующие десять имен, — Получилось! Я на 15-м месте! — ликовала я. — Олава не назвали, значит с вернее всего он будет 16-м, — просчитывала я в уме. И да, все так, Олав — на 16-м, Род — на 18-м, и еще один парень из нашей компании — на 20-м. Меня это очень радовало, ведь обычно выпускников одной акадении, которые занимают с 6-го по 20-е место, отправляют на службу в один и тот же областной город, отряды, понятное дело, могут быть разные, но хоть так. Иметь хороших друзей в незнакомом городе было спокойнее да надежнее.
Далее старший наставник огласил список до конца, что показалось мне странным. Ведь
