обычно, после 20-го места, объявлялось, в какой город отправятся названные курсанты. Неужели, в этом году правила изменились, и нас разбросают по разным местам?
И вот список закончился, а вперед выходит имперский гвардеец. По железным тонким пластинкам, нашитым справа на его груди, все понимают, что это у него самый высокий, пятый ранг. В руке у него свиток, который он споро разворачивает и громко зачитывает:
— Указ Императора Империи Заир, Максима Георга Александра Второго, все выпускники всех военных академий Империи, занимающие с 6-го по 15-ое места в списках воинской доблести, назначаются на службу сроком на 3 года на Анфор. Указанные выпускники должны отправиться на место несения воинской службы немедленно после оглашения назначения в сопровождении назначенных имперских гвардейцев.
Все были ошеломлены. На Анфор всегда отправляли опытных воинов, только у таких был шанс вернуться обратно по истечении срока службы. А наш глашатай продолжил:
— Курсанты, выпускники, вы не зря занимаете высшие места в списке воинской доблести, а потому вам оказана большая честь и доверие самим Императором доказать свои высокие военные умения и отстоять честь Империи в противостоянии с нашим самым опасным противником. Всем получившим распределение на Анфор приказ выйти вперед и построиться.
Как в тумане я сделала несколько шагов вперед и встала в шеренгу, затем скомандовали: «направо! шагом, марш!», и десять «счастливчиков», в числе которых была и я, отправились навстречу своей судьбе.
В полном молчании где-то два часа мы шли до стоянки, под призором 15-ти гвардейцев, которые ехали верхом. Мы прибыли на большой постоялый двор, при котором располагалась большая конюшня, где нас накормили, позволили умыться и каждому выделили лошадь.
Старший по званию имперский гвардеец, который был командиром нашего отряда, назвался Гаем. От него мы узнали, что и на Анфоре будем числиться в его отряде и все время службы будем находиться под его командованием.
Посему выходило, что все эти крепкие гвардейцы были не столько нашими соглядатаями, как мы сперва подумали, сколько нашими будущими боевыми товарищами. После этой вести настроение в отряде заметно улучшилось: одно дело, когда тебя ведут почти на верную смерть надсмотрщики, другое дело — когда они разделят с тобой все грядущие тяготы.
— А вы уже бились раньше с кашмирцами, — спросил Том нашего командира.
— Да, я три года служил на втором форте Анфора, потом три года — в столице, и вот сейчас назначен ехать обратно вместе с вами.
— Какие они? — спросил другой мой товарищ.
— Могучие воины, опасные противники, бесстрашные и безжалостные, — ровным голосом ответил командир.
Лицо его пересекало несколько шрамов, а в волосах пробивалась седина. На вид ему можно было дать лет 45, другие гвардейцы из нашей компании были немногим моложе его. Все крепкие, высокие, с грубыми, мозолистыми от мечей руками.
Тренировки в академии были серьезными, но рядом со старшими мы все в свои 22–23 года выглядели неоперившимися птенцами, да и по возрасту мы почти годились нашим провожатым в дети, и иногда каждый из нас ловил на себе короткий сочувственный взгляд то от одного гвардейца, то от другого.
Когда мы стояли в шеренге, еще там, в академии, на мнговение мой взгляд столкнулся со взглядом командира, после чего он посмотрел в сторону, поджал губы, и у него заигарли жевалки.
Тогда я подумала, что он помышляет, что-то наподобие «что здесь делает баба среди мужиков?», а сейчас, когда я снова словила его взгляд, в котором на этот раз читалось явное сочувствие, я скорее считаю, что он злился не на меня.
— Зачем Императору понадобилось отправлять на Анфор неопытных выпускников, неужели положение дел на границе настолько тяжелое? — Не выдержал один паренек из нашей компании и спросил о том, что было на уме у каждого из нас.
— Вы воины на службе у Императора, ваше дело исполнять распоряжения, а не задавать вопросы, если не хотите получить смертный приговор за вольнодумство, — строго отрезал Гай.
В его словах была правда, пусть и было видно, что ему нас жалко, но такие речи, да к тому же на постоялом дворе, вести было небезопасно.
Подкрепившись простой пищей, немного передохнув и оседлав наших лошадей, мы отправились в путь до Анфора, который с остановками на сон и еду занял чуть более трех недель. Тренировки тоже мы проводили, ведь от нашей военной удали теперь будет зависеть наша жизнь.
И вот наш отряд стоит перед высокой каменной стеной и воротами в форт номер два, что на Севере Анфора.
Глава 4
Ноэминь
По прибытии нас встретил начальник второго форта, ротрмистр Дарон. С виду, крепкий, матерый воин с усталым взглядом серых внимательных глаз. Он обнял нашего командира, как старого друга, бросил на «молодняк» неприкрыто грустный взгляд и велел следовать за ним в воинские сени.
По пути туда мы заметили десятка три таких же молодых воинов, как мы, которые под приглядом старших братьев по оружию оттачивали боевые приемы на ристалище.
— Прибыли пару дней назад, — кивнул на них ротмистр, обращаясь в командиру нашего отряда.
— Сколько еще ожидается? — коротко спросил тот.
— Еще два отряда.
— Всего шесть? — уточнил Гай.
— Да, — подтвердил начальник форта и добавил, — в третий форт направили восемь, у них потерь было больше.
— А опытных сколько прибыло? — продолжал спрашивать Гай.
— С вами будет 90, и ждем еще 30, — ответили ему.
— Да, не густо, — мрачно ответил наш гвардеец.
Мы с товарищами шли следом и внимательно слушали тревожные вести. Значит здесь недавно была крупная стычка и способными молодыми курсантами решено восполнить часть потерь. Однако, первую пятерку Император решил все же приберечь для себя.
— Воинские сени! Время на отдых — один час, — коротко кивнул в сторону входа в деревянное строение ротмистр.
Его взгляд остановился на мне.
— Девица?
— Так точно.
— Сколько единиц?
— 15.
Ротмистр только хмыкнул, почесал затылок.
— И хороша в бою?
— Смею надеяться.
— Живешь со всеми, место, где помыться отдельно — позже скажу, и это, нашему лекарю покажись, пришлю за тобой чуть погодя.
Я лишь кивнула. Ночевать в казарме с молодыми парнями я не боялась, переодеваться, конечно, будет неудобно, но приставаний от них ожидать не стоило. Моя природа надежно меня оберегала, даже во сне. Да и парни с моей академии — не чужие люди, если вдруг что, вступятся за меня, в этом я была уверена.
Когда мы выбрали койки, я выбрала ту, что у стены, в дальнем углу, по малом времени за мной зашел воин и кликнул меня моим женским именем.
Когда
