опаской смотрела в сторону дома, на случай если бабушка появится.
— Тогда до завтра, — Марат кивнул. — Принесу сборники, будем готовиться вместе.
— Ага, — я чуть ли не бегом побежала в сторону дома.
Бабушка убирала со стола. Увидев меня, она снова мягко улыбнулась и опять вернулась к чашкам.
— Не понравился? — спросила она.
— Противный какой-то, — я собрала оставшиеся чашки. — Зато мама вон в каком восторге.
Бабушка ничего говорить не стала, просто продолжила мягко, понимающе улыбаться.
Пару часов после я без дела слонялась по дому. Во дворе были доски и незаконченный забор. Бабушка уже была в саду на грядках. Перед тем, как уйти, она предупредила, что ближе к полудню подойдёт какой-то парень, который будет забор доделывать.
— Если ему что-нибудь понадобиться, помоги, хорошо? — бабушка повязывала на голову платок.
— Хорошо. А кто придёт-то? — я лежала на диване и грызла яблоко.
— Увидишь, — загадочно сказала бабушка и ушла.
К двум часам действительно кто-то вошёл через калитку. Я осторожно отдёрнула кружевную тюль и посмотрела во двор, но успела увидеть только крепкую спину, облаченную в серую, застиранную майку.
Меня одолело любопытство.
Я вышла во двор и наткнулась взглядом на высокого парня, который уже стоял у разобранного забора. На глаза ему лезла густая копна черных волос. Он легко смахнул её и уставился на меня тёмными, глубокими глазами и ухмыльнулся.
— К бабе Зульфие приехала? — спросил он чуть хриплым голосом.
— Ага, — кивнула я, продолжая его почти нагло рассматривать. От него шла какая-то бешеная энергетика. Я видела, как ходят мышцы на руках, когда он поднимал забор и доставал новые доски. И выглядел он так играюще, будто всё это было легче пера.
— Алина что ли? — спросил он.
Я вздрогнула, услышав своё имя. Откуда он его знает?
— Да. А откуда?.. — но договорить я не успела.
— Бабка твоя рассказывала, — он перевёл взгляд на забор и сел на корточки.
Будто потеряв всякий интерес ко мне, он достал из алюминиевой банки из под кофе гвозди и стал чинить забор, прикладывая новые доски на место старых и прогнивших.
Я не понимала, почему всё ещё остаюсь здесь на крыльце. Но от этого парня не хотелось отводить взгляда. Кожа была загорелой, он явно много времени проводил на улице. На щеках были какие-то ссадины, такие же виднелись на руках. Кроме майки он был в широких штанах и самых обычных резиновых сланцах на голые стопы. Если бы я ходила в таких по улице, то потом вытаскивала бы занозы. А он будто не ощущал этого. Крепко приколачивал доски, смахивал тыльной стороны ладони выступающий на лбу потом. Я села на ступеньки крыльца, делая вид, что слежу за его работой, но продолжала изучать его самого.
Он усмехнулся, видя, что я никуда не ухожу.
Солнце начинал печь сильнее. Возле головы жужжала назойливая муха, от которой я постоянно отмахивалась, пока и вовсе не пересела на другое место. От парня это не ускользнуло. Он прекратил работать и засмеялся с моей возни.
— Городская, — снисходительно сказал он, — не протянешь ты тут долго, — и широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами.
Я возмущенно покраснела и поднялась.
— А вот и посмотрим, — бросила я, прячась в доме.
Глава 4, в которой меня достаёт мама
На следующий день пришёл Марат. Пришёл к самому завтраку. Я бросила на него недовольный взгляд и пошла в баню умываться. Время было едва десять утра, а он уже выглядел бодрым и выспавшимся, что только ещё сильнее бесило.
Бабушка позвала его к столу. Я специально долго собиралась, чистила зубы все пять минут, потом ещё дольше расчёсывалась, пока не собрала свои русые волосы в идеально гладкий хвост. А после нудно жевала бутерброд, не забывая как можно громче прихлёбывать.
Марат раздражал и бесил. Я даже не совсем понимала, в чём же причина этого чувства. Возможно, из-за мамы, которая уже утром звонила, чтобы узнать начали ли мы заниматься, а может потому, что от самого Марата, от его вежливой улыбки, бодрого вида и идеальных оценок хотелось плеваться.
— Вот, я принёс несколько сборников, — он поднял рюкзак, который убирал под стул. — Тут и история, и общество, а ещё математика и русский. Ведь их сдавать обязательно же. Давай с русского начнём. Прорешаешь и посмотрим, в каких заданиях будут ошибки.
Я еле удержала себя от того, чтобы не фыркнуть. И почему он настолько уверен, что обязательно будут ошибки? Я не круглая двоечница, чтобы вообще ничего не знать. И потом, мы ровесники, и оба закончили десятый класс, а он ведет себя так, словно уже десять лет является профессиональным репетитором и каждый год готовит по десять стобалльников. Бесит!
Но я промолчала. Только натянуто улыбнулась и подтянула к себе сборник, открыла новенькую чистую тетрадь и начала писать.
Я почти дорешала вариант, когда мама позвонила вновь. Увидев, что на экране высветился её номер, я убрала телефон обратно и продолжила писать.
— Не ответишь? — спросил вдруг Марат.
— Потом, — отмахнулась я. — Занята сейчас.
— А вдруг что-то важное? — в голосе чувствовалось недовольство. Я скрипнула зубами. — Лучше ответь.
— Да нет там ничего важного. Было бы важно, она бы бабушке позвонила. Звонит просто узнать как дела, — я сильнее нажала гелевой ручкой на листок, сажая кляксу.
— Ответь, переживать будет, — настойчиво уже сказал Марат.
Я громко положила ручку и взяла телефон, вкладывая максимальное недовольство во взгляд, которым посмотрела на парня.
— Да, мама.
— Звоню узнать, как дела. Марат ещё не пришёл? — раздался её голос.
— Пришёл, — холодно ответила я. — Вот, сидим, занимаемся.
— О, какие молодцы! — радостно защебетала мама, и я не удержалась и закатила глаза. — Но вы и отдыхать не забывайте. Летом не только за книгами сидеть надо.
Неужели?! Я чуть не задохнулась от возмущения. Но мама меня уже не слушала, она спешила сказать:
— Всё, не мешаю тогда. Марату от меня «привет»!
— И ей передай, — тут же ответил Марат, который прекрасно слышал весь разговор. Но, к счастью, мама уже отключилась.
Ещё долгих два часа мы занимались. И пока длилось это импровизированное репетиторство, я сотни раз пожалела, что не устроила настоящий скандал и не осталась в Казани.
Марат настоял, чтобы после всех путанных объяснений я обязательно прорешала ещё один вариант для закрепления.
Дома стояла неприятная духота. На улице было настоящее пекло. Даже бабушка решила дождаться спада зноя, чтобы потом поработать на грядках. Свободная хлопковая футболка всё равно липла к спине, а волосы казались влажными и пропитанными потами.
Я честно пыталась сосредоточиться на
