– Не сомневаюсь! – Голос у Анри был такой же бесстрастный, как и выражение лица.
Как же он не похож сейчас на того самоуверенного мужчину, который всего несколько минут назад вошел в ее комнату! Может, Анри все-таки дорога Дотти? Тогда почему он женится на Эдит? Злость и отвращение не давали воли слезам, в горле застрял комок.
– Знаешь, Анри, пожалуй, утром я уеду. Так будет лучше для всех.
– Согласен. – Он все медлил, словно хотел еще что-то сказать, но передумал и молча вышел, затворив за собой дверь и навсегда унося с собой ее надежды…
Дороти было так тошно, что она даже плакать не могла. Она разделась и легла в постель, но мысли ее были об Анри.
А если бы она призналась, что она Дороти Грант? Что тогда? Отказался бы Анри от Эдит и связал бы свою жизнь с женщиной, которая могла бы стать ему и женой и любовницей? Две в одной! Что еще нужно мужчине? Хотя кто их знает, что им нужно… И Дороти залилась слезами. Она сделала ставку на то, что Анри попросит руки Дотти, и проиграла. Спасибо Мишелю! Благодаря ему хотя бы ее гордость не пострадала.
Дороти перестала плакать. Мишель! Надо опередить Анри и поговорить с ним первой! Вдруг Анри позвонит ему и узнает, что она ему отказала! Дрожащими руками Дороти пролистнула справочник, нашла домашний телефон Мишеля и тут же позвонила.
– Мишель, это Дотти, – чуть дыша, сказала она. – Я… я подумала, надо тебе сказать… Завтра утром я возвращаюсь домой. – Она выдержала паузу. – Если хочешь, заеду с тобой повидаться.
– И ты еще спрашиваешь?! Да я только об этом и мечтаю! Дотти, а что там у вас с Анри?
– Все кончено. Расскажу при встрече.
– А во сколько ты приедешь?
– Точно не знаю. Как приеду в Париж, позвоню.
– Договорились. И сразу ко мне.
– Нет, спасибо. Лучше остановлюсь в гостинице.
– Зачем? Дотти, ты что, мне не веришь? Ведь мы же с тобой друзья!
– А я никому не верю. – Дороти хмыкнула и, войдя в образ Дотти, добавила: – Знаем мы вашу, дружбу. Дружба дружбой, а ножки врозь.
– Ну, ты и циник! – Мишель хохотнул. – Дотти, разреши мне хотя бы встретить тебя на вокзале и… Черт, не смогу: у меня переговоры с клиентом. Освобожусь не раньше шести.
– Ну ладно. Раз такое дело, приеду к тебе. Часов в семь. – И, прежде чем он успел ответить, положила трубку.
Дороти мучили угрызения совести; что она использует Мишеля как прикрытие. Ведь могла же наплести Анри, что у нее в Англии есть жених… Теперь поздно: что сделано, то сделано. Раз затеяла новую игру, придется довести ее до конца.
На следующее утро после бессонной ночи Дороти спустилась завтракать очень рано и, застав Элен за столом, удивилась и смутилась. Господи, и зачем только она пришла? Лучше бы уехала по-английски, не попрощавшись…
– Доброе утро! – пробормотала она, садясь за стол.
– Доброе утро, Дотти! Так вы уезжаете?
– Уезжаю.
– Признаться, я удивлена. Я думала, мой сын вам нравится, а теперь узнаю, что вы и Мишель…
Ну конечно! Анри все свалил на нее! Чего еще от него ждать? Сразу помчался оправдываться перед мамочкой!
– Я не хотела, но мы… – Дороти запнулась, не зная, что сказать, и опустила глаза. – Так уж вышло!
– Жаль! – Видя замешательство Дороти, Элен продолжила: – Дотти, а может, вы хотите отомстить Анри за то, что он начал ухаживать за Эдит?
– Нет! Это здесь ни при чем! – заявила Дороти вне себя от ярости, что не может сказать Элен правду. – Если уж на то пошло, я не верю, будто вам жаль, что все так обернулось! У меня с вашим сыном нет ничего общего. – Залпом, допив кофе, она выскочила из-за стола. – У вас есть расписание поездов на Париж? Хочу уехать пораньше.
– Вас отвезет Жорж.
– Спасибо, не надо. Как-нибудь сама доберусь.
– Анри уже распорядился. А еще просил извиниться за свое отсутствие: ему пришлось отлучиться в Ле-Крозе по неотложному делу.
– Ничего страшного. – Дороти пожала плечами. – Все равно нам больше нечего сказать друг другу. Прошу вас, попрощайтесь за меня с Эдит.
– Непременно. Вы с ней разминулись: она тоже поехала в Ле-Крозе.
Дороги представила себе Эдит с Анри, и у нее защекотало в носу. Она отправилась к себе собирать вещи. Ну и пусть Анри достается Эдит! Тоже мне подарок… Еще неизвестно, кому повезло! Да ей искренне жаль ту женщину, которая рискнет связать жизнь с этим бабником!
Побросав наспех вещи в чемоданы, Дороти начала закрывать замки и вдруг замерла. А с какой стати она берет с собой купленные Анри вещи? Видно, у нее от любовной горячки помутился разум! Ей от него ничего не нужно. Ничего, что могло бы лишний раз напомнить о нем. Вывалив содержимое чемоданов на кровать, Дороти взяла маленькую дорожную сумку, положила в нее сувениры родителям и вышла.
Часа через четыре машина уже подъезжала к Парижу.
– Мадемуазель, куда прикажете вас доставить? – спросил Жорж. – В аэропорт Орли?
– Нет. Отвезите меня в гостиницу «Сен-Патрис».
– А где это?
Дороти назвала адрес маленькой фешенебельной гостиницы, где обычно останавливались ее родители.
«Феррари» мчал по оживленным улицам Парижа, а на сердце у Дороти было пусто и тоскливо. Когда показались Елисейские поля, она припомнила, как совсем недавно ехала здесь с Анри, и на глаза у нее навернулись слезы, превратив пышную листву деревьев в неясную зеленую дымку.
Только когда машина запетляла по незнакомым узким булыжным улочкам и наконец, показалась вывеска гостиницы, Дороти начала приходить в себя. Она попробовала посмотреть на события последних недель со стороны. От этого боль не утихла, но Дороти начала смиряться с ней.
Хозяйка гостиницы мадам Флери радушно встретила гостью и самолично проводила ее на третий этаж в элегантно обставленный номер.
– Вы уже послали за багажом? – спросила она.
Не желая признаваться, что у нее нет багажа, Дороти молча кивнула.
– Не желаете перекусить?
– Спасибо, не надо. Перекушу в городе.
Хозяйка ушла, а Дороти раздумывала, не позвонить ли матери и сообщить, что она уже в Париже. Но выслушивать мамины «а что я тебе говорила», «я так и знала» у нее не было сил, и она поступила так, как поступила бы на ее месте любая женщина, – пошла по магазинам выбирать себе новые туалеты.
Часа два Дороти носилась по магазинам, пытаясь стереть из памяти, как они покупали для нее вещи с Анри. На этот раз Дороти сама выбрала себе несколько элегантных нарядов, после чего отправилась в дорогую парикмахерскую, где наконец-то распрощалась с жуткими морковными волосами и стала опять золотисто-рыжей, ну и, конечно же, сделала новую прическу.
До чего же хорошо снова стать самой собой! – думала повеселевшая Дороти, возвращаясь в гостиницу переодеться для встречи с Мишелем.
