маленький процент мужчин занимается детьми, оставленными с женой после развода. Возможно, есть призрачная надежда на то, что Исаев будет забирать изредка Лизу, вспоминая о том, что у него есть дочь, хотя я сильно в это не верю. Он и в браке не стремился проводить с ней как можно больше времени, а после того, как нас официально разведут, все только усугубится. Хотя это разрывает мне сердце. Лиза любит папу, и для нее развод станет ударом.
Что касается еще не рожденного ребенка, то я абсолютно уверена в том, что очень быстро Исаев вообще забудет о его существовании.
— Я хочу, чтобы дети росли со мной, — выдает Исаев, удивляя меня.
— Хочешь опеку над детьми?
— Очевидно, что у меня есть деньги и возможности обеспечить им достойную жизнь.
— Будут ли они от этого счастливы, если ты лишишь их матери? — не моргая, смотрю ему прямо в глаза. — Зачем тебе это, Исаев? Они же будут сидеть с чужими людьми, никому не нужные, пока ты развлекаешься с очередной новой любовью?
— Все в твоих руках, — усмехается он.
— То есть я тебе нужна в качестве няньки? — от возмущения вспыхивают щеки и сердце разгоняется в груди.
— Не только, — отвечает он спокойно.
А у меня рот наполняется горечью оттого, что я столько лет прожила с вот этим чудовищем, которое ни во что не ставит мои чувства. Ведь у самого не осталось ко мне абсолютно ничего, тогда для чего эти жалкие попытки удержать меня при себе?
— Нет, Егор. Дети будут жить со мной, а ты, если хочешь, можешь с ними общаться и забирать на выходные.
— Быть воскресным папой в то время, как в остальное время какой-то хрен будет их воспитывать? — сейчас его усмешка становится похожей на оскал.
— Какой другой, Егор?
— Думаешь, я не знаю, что ты снюхалась с Решетниковым? — он буквально полосует меня потемневшим безумным взглядом.
Чувствую, как рядом напрягается Антон Олегович, но никак не демонстрирует этого.
— Если человеческое участие и интерес для тебя называется “снюхалась”, то пусть будет так. А если ты считаешь, что я так быстро смогла забыть о том, что у меня все еще есть муж, который лезет на каждую доступную сучку, то ты меня совсем не знаешь.
— Хочешь сказать, что вы с ним беседы беседуете? — выплевывает с пренебрежением Исаев.
— Именно, — пожимаю плечами. — Платон тоже прошел через тяжелый развод и морально поддерживает меня. Остальное — твои домыслы. Чего не могу сказать о твоем новом увлечении, о котором судачит весь твой офис.
Исаев сжимает плотно челюсти и, кажется, хочет сказать какую-то гадость, но Антон Олегович опережает его.
— В общем, мы выставили свои условия. Если вы не согласны, то ждем встречного предложения.
— Совместная опека! — внезапно произносит Исаев, тем самым застав меня врасплох своим заявлением. — И жить вы будете в том же поселке, что и я, — припечатывает практически бывший муж. — Я не позволю, чтобы дети забыли о том, кто их настоящий отец. Хочешь развод — получишь его, но на моих условиях.
— Я подумаю, — поднимаюсь с кресла и чувствую, как тревога начинает отпускать меня.
Кажется, игры в прятки окончены.
Глава 37
— Вот и все, — выхожу из кабинета, сжимая пальцами свидетельство о разводе.
Все то время, что я ждала, когда нас окончательно разведут, я находилась в диком напряжении. Мне постоянно казалось, что Исаев даст заднюю и пересмотрит наше соглашение.
Даже теперь, когда мы официально разведены и свидетельство о разводе у меня в руках, мне кажется, что он может выкинуть какую-то пакость.
Больше всего я боюсь, что он подаст заявление на пересмотрение решения суда, чтобы забрать у меня Лизу. Уж слишком внимательным отцом он пытался казаться последнее время.
Теперь Егор и его родители постоянно берут дочь на прогулки, возят её в парки аттракционов, детские шоу и закидывают подарками. По мне, так все это очень похоже на подкуп.
Поэтому пока она развлекается с отцом, я дожидаюсь её дома, размышляя о том, что Исаев не вернёт мне её, а дочь решит, что только рядом с папой ее жизнь может быть интересной и яркой. Но когда она заходим домой и кидается ко мне с криками: “Мамочка”, а потом крепко-крепко обнимает, я выдыхаю с облегчением.
Хотя Платон уверяет, что все будет в порядке, я не разделяю его уверенности. Откровенно говоря, мне кажется, что он приложил руку к тому, чтобы Исаев всё-таки не ерепенился и отпустил меня. Иначе у меня не получается объяснить такой внезапной перемены в его решениях.
— Да, все, — задумчиво смотрит на меня теперь уже бывший муж. — Знаешь… Дерьмово как-то все вышло.
— Думаешь? — усмехаюсь.
— Не собирался я разводиться. Даже в мыслях не было. Если жениться, то раз и навсегда, — блуждает он глазами по моему лицу, но я, на удивление, ничего не чувствую.
Сожаление — да, печаль, но как мужчину, тем более своего, я больше не воспринимаю Исаева. Лишь как отца своих детей.
— Не все способны принять тот образ жизни, что считается за норму в твоих кругах.
— Да… А ведь я думал, ты примешь. Покапризничаешь первое время, но поймешь, что в этом нет ничего криминального. И связи на стороне — это все так, пустое. А дом и ты с детьми — вот что важно.
— Нет, Егор. Так не бывает. Если семья действительно важна для тебя, то ты не станешь так активно ее разрушать. Если любишь — бережешь, а иначе все твои слова — пустой звук.
Егор лишь плотно сжимает губы и смотрит на меня так пронзительно, что мне становится не по себе.
— Жаль, что так получилось, — наконец-то произносит он.
— Не я это начала.
— До сих пор не верю, что ты теперь не моя жена. Но еще больше меня бесит твой этот Решетников, — фамилию Платона произносит с заметным пренебрежением.
— Он не мой, — в этом я честна. Несмотря на то что мы очень сблизились с Платоном, я не готова к новым отношениям.
Для меня очень сложно довериться человеку. Я уже не та восторженная девчонка, которая готова была нырнуть в омут с головой. К тому же… я жду ребенка. А это гораздо важнее любых амурных дел. Не думаю, что кто-то в здравом уме будет бегать за женщиной в положении.
— Да ладно, — усмехается он. — Ни один мужик не станет впрягаться так за женщину, если не надеется затащить ее в койку.
— Не нужно всех судить по себе.
— Будь осторожна
