– Ох, простите, мои дорогие! – затараторила та. – Ради всего святого, извините! Здравствуйте! Как у вас дела? Как поживаете? Как здоровье… и вообще?
Дайан и Гейб, переглянувшись, рассмеялись.
– Добрый всем вечер, – сказала Дайан, поочередно улыбнувшись каждому из входящих в холл – Эмили, неизвестной даме, Харрису и молодому мужчине. – У нас все в порядке, спасибо. Пожалуйста, познакомьтесь, мой жених… э-э…
– Шон, – сказал Гейб.
Дайан бросила на него благодарный взгляд. Она готовила эту фразу заранее, но в самый ответственный момент – как часто бывает – произошла осечка. Догадаться несложно почему: Гейб никак не ассоциировался у Дайан с Шоном.
– Я немного волнуюсь, – словно извиняясь, пояснила она.
– Конечно, дорогая, – подхватила Эмили, пожирая взглядом Гейба. А в следующую минуту протянула ему руку. – Меня зовут Эмили.
Дайан замерла, напряженно ожидая действий Гейба. Неужели он поцелует руку Эмили, как совсем недавно ее собственную? Если да, то…
– Очень приятно, – произнес Гейб, осторожно пожимая пальцы Эмили. – Дайан много рассказывала о вас.
Дайан, всего разок обмолвившаяся в разговоре об Эмили, бросила на него восторженный взгляд.
– Правда? – протянула та, по-прежнему зачарованно глядя на Гейба.
– Конечно, – кивнул он. Затем добавил, скользнув по наряду Эмили взглядом: – Какое у вас красивое платье, миссис… э-э…
– Кертис, – подсказала Дайан.
Эмили просияла.
– О, к чему церемонии! Просто Эмили. Ведь мы теперь будем часто встречаться. – Обернувшись, она выдвинула вперед Харриса. – А это мой муж!
– Харрис, – протянул тот руку.
– Очень рад. Шон.
Они обменялись рукопожатием, после чего Харрис взглянул на немолодую даму, с несколько надменным видом наблюдавшую за происходящим.
– Мама, познакомься, пожалуйста, с нашими друзьями – Дайан и Шоном.
– О, это твоя мама? – воскликнула Дайан, мгновенно вспомнив о роли хозяйки и изобразив самую любезную улыбку, на какую только была способна. – Что же ты молчишь?! Добро пожаловать, – вежливо продолжила она, обращаясь к даме. – Я Дайан, а это Шон.
Та кивнула, мол, понятно, и произнесла глубоким контральто:
– Патриция Кертис. До замужества меня звали Патриция Айлендер. – В интонациях ее голоса сквозила некая многозначительность, смысл которой Дайан узнала через несколько минут.
Видя, что никто особенно не среагировал на звуки ее имени, Патриция явно утратила интерес к процессу знакомства, чем воспользовался Харрис, произнеся:
– А это мой родной брат, Рон Кертис.
Пока Гейб обменивался дежурными фразами с Патрицией и рукопожатием с Роном, Эмили поманила Дайан в сторонку и негромко произнесла:
– Прости, что мы с Харрисом пришли не одни. Я хотела позвонить тебе и предупредить, но, пока собиралась, это намерение вылетело у меня из головы. Патриция и Рон здесь проездом, гостили у другой родни и заодно решили навестить нас. Свалились вчера как снег на голову! С Роном я еще нахожу общий язык, но Патриция это нечто. В молодости пела в опере и с тех пор полагает, что всем должно быть известно ее имя. У нас с ней типичные отношения невестки и свекрови. – Эмили хихикнула. – Если хочу ее позлить, называю Триш, она терпеть не может, когда сокращают ее благородное имя!
Эмили собиралась что-то добавить, однако ее прервал дверной звонок: пришли еще гости. Дайан познакомила их со своим «женихом», проводила в гостиную – где на камине были заботливо расставлены обрамленные рамочками снимки работы фотографа-индийца, – предложила аперитив, а сама вернулась в холл, так как новые гости прибывали почти поминутно. Гейб в меру сил развлекал их, в том числе демонстрируя по предварительному уговору с Дайан выставленных в галерее кукол.
Когда все приглашенные собрались, началась торжественная часть, ради которой, собственно, и устраивался прием, – официальное объявление помолвки. Дайан произнесла небольшую пересыпанную шутками речь, суть которой сводилась к тому, что они с Шоном решили покончить со свободной жизнью и пополнить ряды женатых людей. В конце маленького спича выступавший в роли Шона Гейб собственнически обнял Дайан, всем своим видом показывая, что больше не намерен с ней разлучаться. Потом, перекрывая одобрительные возгласы и поздравления, Дайан пригласила всех к большому столу, где несколько минут назад официанты расставили последние блюда.
Тут Гейб неожиданно произнес:
– Постой, дорогая, еще не сделано главное! – С этими словами он на глазах недоуменно нахмурившейся Дайан выудил из внутреннего кармана смокинга маленькую бархатную коробочку и что-то вынул оттуда. Затем взял руку Дайан. Мгновение – и на ее безымянном пальце сверкнул бриллиант.
– Что ты… зачем?! – изумленно ахнула та.
Гейб рассмеялся.
– Так принято, дорогая: теперь ты точно моя невеста!
Его последние слова утонули в аплодисментах. И пока гости скандировали «Шон и Дайан», «Шон и Дайан», она пристально взглянула ему в глаза, но он лишь улыбнулся.
Потом был праздничный обед, за которым не обошлось без маленьких казусов.
Одна из приглашенных вспомнила, что Шон по профессии дантист, и завела совершенно неуместный, по мнению Дайан, за столом разговор на эту тему. Гейбу пришлось выкручиваться, импровизируя на ходу. Дайан то и дело замирала, когда он произносил что-нибудь наподобие «выдрать зуб», «надраить эмаль» или «поддеть корень гаком» вместо «крючком». Не выдержав, она со смешком произнесла, что Шон частенько отзывается о своем занятии с юмором. Гейб недоуменно покосился на нее, а потом, когда разговор свернул в сторону новых технологий, допустил еще несколько оплошностей. В частности, сказал «металлоконструкции» вместо «металлокерамика» и, очевидно, по аналогии с автомобилями назвал модернизированные зубоврачебные кресла сиденьями улучшенной функциональности.
К счастью, вскоре беседа зашла о приятном для Дайан предмете – о ее куклах. Как ни странно, завел эту тему Рон, брат Харриса. К этому времени Эмили уже успела сообщить Дайан, что Рон очень состоятельный бизнесмен, делающий деньги в сфере тяжелой промышленности, и к тому же холостяк, несмотря на то что старше Харриса лет на пять.
Рона поразило сходство некоторых созданных Дайан кукол с известными личностями, чьими портретами те являлись.
– А могли бы вы сделать куклу не знаменитости, а, так сказать, обыкновенного человека? – спросил он.
Дайан рассмеялась.
– Конечно. Технология ведь одна и та же. Просто степень сходства будет понятна не каждому, а лишь тем, кто хорошо знает человека, чью внешность копирует кукла.
– Мне и не нужно, чтобы сходство определял каждый, – заметил Рон, отправив в рот ломтик запеченной говядины.
