Ее же не покидало чувство, что вот-вот что-то должно произойти!
Только Гейб, по всей видимости, ничего об этом не знал, потому что продолжал спокойно обсуждать с Дайан разные темы.
Стояла тихая звездная ночь, молодой месяц плыл в распростершейся над головой черной и словно бархатистой бездне, и все вокруг или засыпало, или готовилось ко сну. А Гейб и Дайан, игнорируя величественное дыхание такого близкого в эти минуты космоса, говорили о самых обыденных вещах: о благополучно – и главное, в срок! – завершившемся ремонте крыши, о предстоящем приеме гостей, о том, кто во что нарядится на праздник, и даже высказывались в том духе, мол, хорошо, что послезавтра все это наконец кончится.
Однако, несмотря на царящее вокруг умиротворение, Дайан продолжала подспудно ждать чего-то. Поэтому, когда Гейб поставил на стол опустевшую чашку, мгновенно напряглась, выпрямившись на стуле. Но он лишь неспешно произнес, поднимаясь:
– Что-то я устал сегодня. Не обидишься, если оставлю тебя и пойду спать?
У Дайан вырвался несколько искусственный смешок.
– Вот выдумал! С чего мне обижаться? Конечно, ступай. Я тоже скоро улягусь, завтра еще столько дел.
Кивнув, Гейб направился к двери. Пока он шел, Дайан тоже поднялась из-за стола. Затем Гейб вдруг остановился и обернулся. Дайан вновь замерла, напряженно глядя на него. А он окинул ее взором и усмехнулся.
– Все-таки не зря мы так усердно играли в теннис, ты действительно похудела и замечательно выглядишь. Значит, цели своей достигла.
Дайан тоже слабо улыбнулась.
– С твоей помощью.
– Еще я хотел сказать… – Едва начав, он в нерешительности умолк.
– Да? – У Дайан мгновенно пересохло во рту. А в голове вспыхнуло: вот оно, начинается!
Гейб двинулся было в обратном направлении, но сразу же остановился.
– Впрочем, уже поздно. – Он провел ладонью по лицу. – Спокойной ночи.
Дайан кивнула, испытывая странное разочарование.
– Спокойной ночи.
Через мгновение Гейб скрылся в доме.
Вот и все, с прерывистым вздохом подумала Дайан. Стоило волноваться!
Утром они еще поиграли в теннис, затем Гейб укатил на велосипеде в город, сославшись на необходимость подготовиться к завтрашнему праздничному приему.
– Жених должен выглядеть не хуже невесты, верно? – широко усмехнулся он, покидая виллу.
После его отъезда дом словно осиротел. Некоторое время Дайан слонялась по галерее, поглядывая на потолок, который больше не будет протекать. Однако сейчас эта мысль почему-то не радовала.
Потом она спохватилась, что ей еще нужно отдать последние распоряжения фирме, занимающейся подготовкой разного рода торжеств, работники которой явятся завтра, чтобы накрыть стол перед приходом гостей.
Остаток дня она провела в мастерской, работая над куклой – портретом принцессы Дианы. У той была пара – кукольный Доди Аль-Файед, который сейчас находился на вилле, стоял в специально выделенном для готовых изделий уголке галереи. Вообще, первой Дайан изготовила фигурку принцессы, а уж потом – последнего возлюбленного той. Но спустя некоторое время решила подправить некоторые детали на портрете леди Ди. Ей хотелось добиться максимального сходства уменьшенной копии с оригиналом.
Работа помогла Дайан отчасти избавиться от чувства одиночества, возникшего после ухода Гейба.
Наконец настал день торжественного объявления помолвки Дайан и Шона Кертона.
Проснувшись, Дайан подумала, что ее бывший жених вряд ли даже помнит о том, что на сегодня назначено торжество в честь события, касающегося их обоих. Он воссоединился со своей давней сожительницей и, по-видимому, счастлив. Дайан же к этому времени, наверное, превратилась для него в далекое и туманное воспоминание.
Впрочем, сама Дайан тоже сейчас думала о романе с Шоном как о чем-то относящемся пусть и к недавнему, но все же прошлому. В данном случае поговорка о том, что клин клином вышибают, полностью оправдывала себя. Новый, олицетворяемый Гейбом клин подействовал весьма эффективно.
Гейб прибыл утром в обычное время, но приехал не на велосипеде, а на такси. Одет он был как всегда – в шорты и майку, но при себе имел специальный кофр, в котором перевозят и хранят костюмы.
– Ну как дела? – весело спросил он открывшую ему дверь Дайан. – Все готово к тому, чтобы наша помолвка была наконец торжественно объявлена?
– Все, – пасмурно кивнула она. – Только не забывай, что тебя зовут Шоном.
– И что по профессии я дантист? Хорошо, дорогая, постараюсь не забыть. Надеюсь, никто из гостей не пожелает вылечить у меня зуб?
– Я серьезно говорю, – проворчала Дайан. – Смотри не испорти все в самый ответственный момент.
– Разумеется, солнышко! Я тоже сама серьезность и далек от мысли что-либо портить. В конце концов, зря я, что ли, столько сил вложил в ремонт крыши!
– Вот именно, – буркнула Дайан.
– А дождя сегодня, скорее всего, не будет, – заметил Гейб, взглянув на небо. – Ни единого облачка… как назло!
– Не переживай, когда прибудут гости, польет как из ведра, – хмуро произнесла Дайан, отодвигаясь в сторонку, чтобы дать ему войти.
– Будем надеяться! – Гейб произнес эти слова бодро и весело, но в то же время внимательно вглядываясь в лицо Дайан.
Она не видела этого, потому что в основном смотрела себе под ноги.
– Ну что, сыграем в теннис? – уже в доме спросил Гейб.
Она удивленно взглянула на него.
– Сейчас?
– А что? – беззаботно пожал он плечами. – Времени до торжества предостаточно.
Дайан на минутку задумалась, потом кивнула.
– Хорошо. Только подожди, пока я переоденусь.
– Могу помочь, – обронил Гейб, поблескивая синими глазами. – Так сказать, на правах жениха.
Ресницы Дайан взлетели.
– Что?!
Гейб обезоруживающе улыбнулся.
– Шутка.
Без четверти три, то есть за пятнадцать минут до назначенного времени, Дайан покинула свою спальню, чтобы спуститься в холл. На ней было то самое, предназначенное для грядущего события платье, которое она некогда описывала по телефону Эмили, – шелковое, простого кроя, с круглым глубоким вырезом спереди, без всяких украшающих деталей, цвета слоновой кости, но с легким серебристым отливом. Надеть его Дайан смогла благодаря тому, что похудела, чему была обязана регулярной игре в теннис с Гейбом.
Спускаясь по ступенькам, она увидела его внизу. И от неожиданности даже на миг остановилась – в первую минуту ей показалось, что у подножия лестницы стоит посторонний человек. В следующий момент стало ясно, что это Гейб, просто непривычно одетый. На нем был смокинг и галстук-бабочка, белоснежная рубашка подчеркивала загар лица.
