домой.
* * *
Я сидела за пустым кухонным столом и бездумно смотрела на часы. Красная секундная стрелка щелкала по кругу от одной цифре к другой, превращая поздний вечер в раннюю ночь. Неожиданно появилось много времени, чтобы сделать макияж, прическу, надеть красивое белье и платье, подобрать правильные слова… Но ничего этого не хотелось. В голове и в сердце царило совершеннейшее оцепенение.
Стало зябко. Я передернула плечами и покосилась на окно: форточка закрыта, на улице беспросветная темень. С усилием заставила себя встать и дойти до крохотного кабинетика. Где-то здесь был убран присланный мамой платок, который я так ни разу и не надела. В кофре на шкафу-пенале его почему-то не оказалось, на полках тоже… На спинке кресла висел мягкий плед, но мне хотелось укутаться именно в шаль, что связана мамой, из ярко-красной пряжи со сверкающими пайетками.
Я выдвинула ящик стола и обнаружила в нем подарок, который в свое время сочла на редкость безвкусным и спрятала подальше от глаз. Красивый платок. Теплый. На дне опустевшего ящика мелькнул белый конверт — что это? Накинув на плечи алое кружево, взяла в руки находку и с удивлением опознала в ней свои фотографии. И как я могла забыть, что убрала их именно сюда? Видимо, в бесконечных попытках подгадать день, когда лучше поразить Лешу, сама не заметила, как глянцевые бумажки с моим изображением из простого способа соблазнения превратились в абстракцию, идею, за которой я гналась без оглядки.
Устроившись в кресле, принялась перебирать откровенные снимки, читая в них свою историю. Теперь я видела их по-другому, как вспышки камеры: боль и решимость, отчаяние и надежда, стыд и чувственность… Один портрет за другим — и нигде мне не удалось разглядеть счастья. Интересно почему? Я ведь счастлива, так?
Нет, не так. Все не так…
Рядом пиликнул телефон, и я не задумываясь смахнула сообщение со вспыхнувшего экрана. Глаз выхватил что-то про срочный вызов и новый проект, кажется там даже была строчка с извинениями, но вчитываться я не стала. Вместо этого взяла телефон и, покопавшись в контактах, нажала на кнопку вызова.
— ДИНКА, ЗАЧЕМ ТРЕЗВОНИШЬ ПО НОЧАМ?! — прогрохотали динамики после пары гудков.
— Привет, мам, — произнесла сдавленным голосом и невольно улыбнулась: есть люди, которые никогда не меняются. — Просто хотела сказать тебе спасибо за шаль. И узнать, как дома дела. Все здоровы?
Молчание разлилось по моей каморке и сжало сердце тугим комком.
— Шо случилось, доченька? Нежто хахаль твой обидел?
— Леша не хахаль, он… парень очень ценный, — отозвалась я фразочкой, понятной только своим. — Мам, скажи, ты счастлива?
— А куда деваться?
— Не жалеешь, что замуж за папу вышла?
— Шо ж я, не человек? — отозвалась она в привычной манере. — Жалко его, конечно.
— Мам, я серьезно.
— Ой, Динка, не делай мне нервы, их и так есть кому портить! — взорвалась родительница, не выдержав моего странного допроса. — Шо за странные разговоры? Ты подшофе?
— Нет, я… очень соскучилась, — выдавила признание и неожиданно для самой себя шмыгнула носом. — Можно мне приехать? Домой.
— Отчего ж нельзя? Разве мы с тобою поссорились? — откликнулась мама и, кажется, тоже украдкой высморкалась.
— Только я одна, без Леши.
— Оно и правильно, зять — инородное тело в доме. Сдался он нам!
— Спасибо, мам, — сказала я от души, чувствуя, как по щекам скатываются слезы. — Извини, что так неожиданно. Ты иди лучше покушай, да и я проголодалась…
Попрощавшись, сбросила вызов и, вытерев глаза, оглядела комнатку. Потом встала, вытащила из угла огромный чемодан, с которым в свое время приехала в эту квартиру. Аккуратно сложила вниз книги и памятные вещички. Их оказалось не так уж и много: старинные настольные часы на гнутых ножках, коллекция камушков от Руфика да картонная коробочка из-под шоколадки с морским пейзажем. Умку убрала в боковое отделение, как раз по размеру подходящее для ноутбука, туда же поместилась папка с документами. Молча прошлась по квартире, то тут, то там выхватывая свои пожитки. Одежда и обувь заняли большую часть багажа. Косметичка с непочатым флакончиком духов, парой тюбиков крема, расческой и зубной щеткой на их фоне совсем потерялась.
Окинула взглядом кухню: я ухожу, а здесь все по-прежнему, как будто меня и не было. Почувствовав горечь вперемешку со злостью, вынула из конверта первую попавшуюся фотографию и написала на обороте несколько строк. Все они были сказаны не раз, но, видимо, недостаточно убедительно. Что ж, этот будет последним — на карточке, где грустная девушка в грязных ботинках спрятала лицо, не желая никому показывать свои слезы. Если Леша захочет сделать так, чтобы она больше не плакала, то ему придется приложить усилия.
Семь лет моей жизни поместились в один чемодан. Очень большой, но все же. Только шубка не влезла — она была легкой, из красивого лоснящегося меха и, наверное, дорогой. Первый Лешин подарок, после того как он сменил работу. Я всегда ее берегла и надевала только по праздникам, в остальные дни предпочитая более теплый пуховик. Но сейчас, подумав, набросила ее на плечи, словно королевскую мантию, и вышла из дома.
Колесики чемодана стучали по асфальту, нарушая тишину ночной улицы. И мне совсем не было дела до того, что подумают случайные прохожие, увидев в середине июня странную женщину, облаченную в меха и везущую за собой громыхающую поклажу. Я уверенно шла вперед, обернувшись лишь единожды: когда сломанный фонарь за моей спиной вдруг загорелся ровным, спокойным светом.
ЗА КАДРОМ. СЧАСТЬЕ ТОЖЕ ИСКУССТВО
Искусство — вечный кладезь красоты.
Дар гениев хранит помимо тлена
Живой огонь взволнованной души,
Любовь богини, вышедшей из пены.
Все преходяще в мире, полном мук,
Все бренно под нетвердыми шагами.
Уклад привычный валится из рук
В борьбе титанов с новыми богами.
Опять уходит из-под ног земля…
Почувствовав в тебе единоверца,
Я понимаю сущность бытия,
Когда смотрю не на лицо, а в сердце:
Все вечное — не более чем прах
И красота моя в твоих глазах.
Центральная фотография выставки притягивала внимание. То ли дерзким контрастом обнаженной кожи модели и блестящего густого лисьего меха, то ли проникающим в душу взглядом, то ли вызывающей женственностью: наброшенная на плечи шкура не скрывала круглого животика во второй половине беременности. Будущая мама смотрела на зрителя чуть смущенно и в то же время уверенно, с бесконечным терпением и нежностью.
— Меня однажды подруга фоткала похоже, только с младенцем, — прокомментировала снимок посетительница с ультракороткой стрижкой своей спутнице в очках. — Классно получилось! Но вот здесь явно
