class="p1">— Сделаю, только время немного понадобится.
— Делай, я в Подольске заночую.
— Марк, неужели ты думаешь, что это ее рук дело?
— Собственными глазами видел, как она флешку забрала. Да и экономка подтвердила, что она вела себя дергано.
— Что-то тут нечисто! Ладно, пробью адрес как можно быстрее.
Проснулся в машине, под ее окнами. Все тело затекло. Тут и моя гвардия из старушек сидела. Нужно у них все разузнать.
— Доброе утро!
— Ох, глянь, муж Машкин, — одна из них ткнула локтем другую старушку.
Мля, уже мужем меня окрестили.
— Мария не появлялась?
— Нет, милок. Случилось чего?
— Нет, разминулись просто.
Нужно позавтракать. Тут Лёля позвонила. Только не сейчас!
— Что тебе?
— И тебе привет, Маркуш.
— Кажется, говорил тебе, чтобы ты мне больше не звонила?
— Прости! Хотела узнать, как у тебя дела.
— Хуево! Еще что-то?
— Марк, я беременна!
Что она, блять, несет?!
— Что? Как ты могла залететь с резинкой?
— Марк, видимо где-то порвался… — вздохнула. — Ребенок твой! Почти четыре недели!
— Лёля, не еби мне мозг! Если ты и залетела, то точно не от меня. Вспоминай, для кого ноги раздвигала!
— Марк!
— Пошла на хер! — трубку кинул.
Сука, голова начала болеть от всего этого напряга. Снял номер в гостинице, помылся, тут и сообщение от Дэна прилетело с адресом: «Любимово».
Забил в телефон адрес — почти сто километров пилить.
— Надеюсь, ты там, Машенька!
До деревни добрался к вечеру. Часть домов была заброшена, и дороги после дождя сильно развезло. Нашел маленький деревянный дом с покосившимся забором. Света в доме не было. Сидел, наблюдал, потом у окна мелькнула одинокая свеча, и появился женский силуэт. Она. Я ее из тысячи узнаю.
Не мог выйти из машины. Прокручивал в голове, что с ней сделаю, что ей скажу. Пиздец! Просидел до утра.
Когда дверь ее дома открылась и на пороге появилась она, пелена захлестнула мое сознание. Чего ей не хватало? Нахуя все затеяла? Замуж звал, а она ноги об меня вытерла!
Вышел из машины. Ее лицо от ужаса перекосилось. Она в этот момент скорее была похожа на моль, чем на моего ангела. Бледная, худая, темные круги под глазами, и тремор по всему телу гулял. Даже на задницу упала, пятясь. «Падший ангел», — в голове пролетело.
Тряслась за свою пятую точку. Пускай! Надеюсь, она флешку еще никому не отдала. А если отдала… Сотру тебя в порошок, Мария Синичкина! Ты очень сильно подорвала мое доверие.
Глава 28
Дэн
Названный брат
Марк два дня бухает в своем баре. Нашел свою Пташку, теперь спивается, как скотина. Флешка и вправду была у нее. А ведь я до последнего сомневался в ней. Однажды меня уже подставила телка, теперь и очередь моего друга настала.
— Марк, хорош бухать!
Оглядел его. На нем висела телка.
— Свалила! — та губы надула. — Давай, пошла!
— Чиж, не много ли ты на себя берешь? — уставился на меня.
— Заебал, Марк!
Тот молчал какое-то время, пялился в стакан. Потом сказал:
— Дэн, сделаешь одолжение?
— Какое?
— Съезди в деревню, к Синичкиной.
Я чуть «Хеннесси» не поперхнулся.
— На хера мне это надо?
— Проверь ее. Там дом… пиздец, короче. Боюсь, заболеть может. Напугал ее, наверное. Проверь, цела ли она там.
— А сам чего?
— Я не могу! Смотаешься?
— Мишаню отправь. Его косяк, что девчонку упустил.
— Дэн?!
— Ладно, завтра метнусь.
Сгрузил друга в его квартиру, сам к себе пошел.
Утром уже мчал в Подольск. Свернул на грунтовую дорогу. «Любимово». Белая табличка указывала на деревню.
— Блять, пиздец тут, а не дорога! — мой Гелик уверенно полз по колее. По пути старичок попался.
— День добрый, — сказал ему.
— И тебе.
— Не подскажешь, где тут дом Градской Евдокии Константиновны?
Тот удивленно брови поднял:
— Что-то в последние дни к Машеньки гости зачастили.
— И много гостей было?
— Сначала внедорожник черный был, через день — синий приезжал. Примерно как у вас. Девица на пассажирском сидела. Во-о-от, — руками показал, — с такими губами. И мордоворот рядом.
Что там за мутки Машка мутит?
— Ладно, а дом где?
— До самого конца езжай, там и наткнешься.
— Спасибо.
Подъехал к маленькому дому. Его и домом-то сложно назвать. Скорее, будка для собак. Вылез из тачки и тут же в грязь угодил.
Бля, Марк! Ну, ты и козел! Понятно, чего ехать сам не стал.
Пробрался к двери, постучал. Дверь от удара открылась.
— Маш, это Дэн! — попал в маленький коридор. — Машка!
Тихо. Может, она уже и свалила отсюда. Заглянул в комнату. Кастрюля, до краев наполненной водой, стояла на полу. Ноздри заполнил запах плесени. На одной из кроватей, на подушке, заметил ее белые волосы. Не они — и не нашел бы ее, так глубоко она спряталась под одеяло.
— Маш, хорош дрыхнуть! Гости на пороге.
Она пошевелилась.
— Уходи, Денис, — протянула еле слышно.
— Прикалываешься? Я до тебя пилил почти сто пятьдесят километров!
Она даже не повернулась. Подошел к ней, сдернул одеяло и охуел. Она лежала вся в синяках и в разорванной одежде. Я даже дар речи потерял от увиденного.
— Мне холодно, — протянула за одеялом распухшую руку.
— Ёб твою мать! Что это такое? — развернул ее к себе. Она застонала.
— Маша?!
Она еле глаза разлепила. Тощая, на ветку похожа. Не думая, подхватил ее на руки и вынес из дома.
Маша была, как уголек, — легкая и горячая. Уложил на заднее сиденье. Она застонала. Нырнул в тачку и ударил по газам. Пока мы пробирались через грязищу, машину кидало из стороны в сторону. Наконец, выехали на асфальтированную дорогу, и я погнал тачку в ближайшую больничку.
— Маш, ты держись, слышишь? А то меня Конопатая на британский флаг порвет! — я говорил, а она мычала что-то в ответ.
По навигатору самая ближайшая больница — в Подольске. Областная.
— Помнишь, ты несколько дней назад мне вопрос задала? Про Вику. Ты спросила, нравится она мне или нет… — повернулся к ней, ее глаза были приоткрыты.
— Нравится, Маш! — снова стал смотреть на дорогу. — Эта шизанутая что-то во мне будит. Маш, голос подай! Маш! — нужно с ней связь держать.
— Я в сознании… Мне только очень больно, Денис. Я же не виновата. Я люблю его, Денис! Люблю! Меня Маргарита попросила ему конверт привезти.
Я понимал, что ей слова с трудом давались, но мне нужна была информация.
— Дальше… можешь дальше рассказать?
Она притихла.
— Маш?!
— В ресторане встретила Лёлю. Она мне рассказала, что ждет от него ребенка. Там я и умерла. Жизнь разделилась на до и после, — хрипло продолжала рассказывать. — Естественно, я
