наложили гипс. В остальном все не так плохо. Ваши анализы в норме… — он перелистывал историю болезни. — Сейчас за вами придут из отделения гинекологии, заберут к себе на этаж — для обследования плода. Сделают УЗИ и возьмут еще анализы.
Я кивала, соглашаясь с врачом. А мысли были совсем в другом месте.
Когда узнала, что жду ребенка, сознание потеряла. Марк и мне ребенка заделал.
Вспоминала, как на моем пороге появились Лёля и ее «друг», как «друг» этот несколько раз хорошо приложил меня своей тяжелой рукой, как я упала. Вспоминала дикую боль в районе кисти. И Лелю, которая, бросившись на меня в истерике, несколько раз изо всех сил ударила меня по лицу. Они искали потом ту самую флешку, которую Марк незадолго до этого забрал…
— Мария! Вы меня слышите?
— Извините, задумалась.
— Тут ваш брат приехал и отец вашего ребенка…
Брат? Отец моего ребенка? О чем он?
В этот момент распахнулась дверь, и на пороге вырос Бессонов. Побитый. В руках у него был огромный букет белых роз. Сердце ухнуло в пятки. Зачем он пришел? Когда он руку на меня поднял, думала, ударит, а он… погладил по щеке. Потом я долго смотрела в его широкую спину, провожала взглядом, полным разочарования.
— Марк Эдуардович… — произнесла тихо.
Услышав мои слова, обернулся врач. Взглянул с легким недоумением. И Марк смотрел на меня, блуждал взглядом, и желваки ходили ходуном на скулах. Злился. За столь короткий срок научилась улавливать его настроение.
— Я могу с ней остаться наедине? — спросил он.
— Нет! — быстро ответила я. — У меня сейчас осмотр.
Сказала и на врача посмотрела. Он поджал губы — догадался, что я не хочу разговаривать и оставаться наедине с этим человеком.
— За ней сейчас придут из отделения гинекологии. Так что, извините, давайте все позже!
Как я была благодарна ему!
Марк взглянул на меня.
— Я подожду, — положил букет на стол и вышел.
— Спасибо. Я сейчас не готова с ним разговаривать, — ответила на немой вопрос доктора.
— Он вас избил?
— Нет, что вы!
— Мария, я вижу, люди они непростые, и сомневаюсь, что Денис является вашим братом. Если хотите, мы вызовем полицию.
— Денис, мой брат. — уверила я врача, он кивнул. — Я просто хочу прийти в себя, вот и все. Нужно немного времени.
— Понимаю. Что ж, ждем других специалистов! — улыбнулся мне.
Через некоторое время за мной пришли, меня выкатили на каталке, повезли по коридору. Марк подскочил со стула вместе с Денисом. Чижов мне подмигнул и улыбнулся. Под его левым глазом красовался синяк.
После обследования гинеколог уточнил срок беременности — три недели.
— Как самочувствие? Головокружение, тошнота, тянущие боли внизу живота имеются? — перечисляла полноватая женщина.
— Нет, все хорошо! Разве что немного голова кружится.
— Это, скорее всего, из-за сотрясения мозга. В целом, плод прикрепился хорошо. Будем оставлять?
— Что оставлять? — смотрела на нее во все глаза.
— Плод.
Боже! Что же мне делать? Как я буду учиться и воспитывать ребенка? Одна.
— Хорошо, можете все обдумать. Вижу, у вас есть сомнения.
Меня снова привезли в палату. У окна стоял Марк. Он обернулся. Врачи вышли, и мы остались одни.
— Маш… — тихо, с хрипотцой сказал, сделав шаг.
— Зачем пришел? Бес! — от того, как я его назвала, Марка перекорежило.
— К вам пришел, — кивнул на мой живот. — С ребенком все в порядке?
Я опустила глаза на свой живот, положила руку и погладила его. Во мне уже три недели рос и развивался новый человечек.
— Да, ты скоро станешь отцом. Леля с радостью сообщила мне об этом, — посмотрела на него. Его лицо ожесточилось.
— Ее рук дело? Можешь не говорить, я и так знаю. Все знаю! И ребенок тот не от меня. Пташечка, — сделал шаг к моей больничной койке, потом тяжело вздохнул. — Прости меня.
Он положил руку на мою, а у меня в душе ураган бушевал.
— Ты мне не поверил, Марк! — выдернула свою руку из его теплой ладони. — Даже слушать отказался! — пелена слез застилала глаза.
— Маш, хочешь на колени встану, а? Хочешь? — начал опускаться. — Маш, прости. Машуль, я люблю тебя! Ты не представляешь, как я себя чувствовал все эти дни! Когда ты исчезла… у меня словно… жизнь отняли.
Я смотрела на него.
— Что с лицом? — спросила, наконец.
— Чиж начистил. Из-за тебя. Думал, я тебя избил.
Он все оставался на коленях.
— Поднимись.
— Нет, пока не простишь!
— А если не прощу?
— Буду стоять, пока не простишь. Хочешь, дом тебе куплю? А?
— Купить пытаешься? Как ты не можешь понять, что мне от тебя ничего не нужно!
Он потер лоб.
— А что нужно? Я все сделаю! Скажи, Пташка!
Тут открылась дверь, и в палату ввалился Денис. Марк злобно посмотрел на него.
— Нихера себе! — удивленно произнес Чиж, вытаращив глаза.
— Закрой дверь с той стороны! — рявкнул на него Марк.
— Прощение вымаливаешь? Я бы не простил! — посмотрел на меня. — Подумай!
— Ты не моя женщина, чтобы я прощения у тебя просил! — ответил ему Марк.
— И слава Богу! — загоготал. — Крыс мариновать будем?
— Каких крыс? — в ужасе спросила я.
— Маргариту и Лёлю.
— Не понимаю…
— Маргарита и Лёля — родственные гнилые душонки, которые пили кровь и сливали все Закирову, а тот им приплачивал. Мать и дочь! Блять.
— Денис, выйди! — Марк свирепо на него смотрел.
— Ладно, не буду мешать. Маш, прости его, он очень раскаивается. Всю ночь мне в жилетку ревел.
Я рассмеялась.
— Пожалей меня, — усмехнулся он. — Когда страдает, он невыносим!
Сказал и ушел.
— Поднимись, Марк Эдуардович, — посмотрела на своего мужчину.
— Простила?
— Простила, — он встал с колен и ко мне подошел. — Не до конца. Дам шанс.
— Люблю тебя! Можно поцелую?
— Рискни!
Он провел кончиком пальца по моей скуле, и я тихо зашипела от боли. Нахмурился, рассматривая меня.
— Твари, я заставлю их страдать! Мне очень жаль, Пташка!
— Что произошло, того не изменить, — горько сказала.
Склонился, нежно меня поцеловал. Губы, щеки, лоб, потом спустился к моему животу. Мне так не хватало его ласк. Сердце ныло от разлуки с ним. Я, наверное, дура, и мне действительно нужно голову проверить. В глубине души я его простила.
— Я так рад, что стану отцом нашего ребенка. После выписки распишемся.
— Марк, я тебе шанс дала на искупление, а ты снова меня в свои сети затягиваешь. Мне хочется настоящих свиданий.
— Я понял. Буду ухаживать, а после трех свиданий распишемся.
— После десяти!
— Нет, слишком много. Ты носишь моего ребенка. Предлагаю пять!
— Нет, Марк! Семь!
Он нахмурился.
— Семь так семь! Торгашка. Мне не терпится тебя
