ближе, малышка.
И я потянулась к его губам, чтобы поцеловать его и вложить в свой поцелуй максимум, показать какие чувства испытываю к своему мужу. Думала такое, только в кино может быть… хоть бы не сглазить…
Утром мы поздно проснулись, брачная ночь прошла так… словно у меня в зале была интенсивная кардиотренировка. Мой муж отвлек меня, взяв за руку перед лестницей. Мы спустились по ступенькам к нашему, позднему завтраку. Стол уже был сервирован, работники любезно поздравили нас и удалились. Завтракая, мы разговаривали. Я спрашивала о некоторых родственниках, которые меня заинтересовали. Хасан, двоюродный брат Талхана, пожалуй, единственный, который не танцевал и больше держался особняком, только общался с Аланом, моим свекром. Я решила расспросить о нем.
– Тал, а что за человек Хасан?
– Хм… а почему интересуешься?
– Ну, мне он показался жестким человеком.
– Он скорее немногословен. Хас таков – мало говорит, но все по делу, и его редко можно увидеть улыбающимся, его детство было трудным по сравнению с тем, какое было у нас с братом. Только в подростковом возрасте он попал в наш дом, и мы узнали, что у нас есть двоюродный брат. Отец отыскал его… в общем, при живом отце, он был сиротой. Мариша, это долгая и совсем нерадостная история, не будем о ней.
Знакомые ощущения нахлынули на меня. Я, как никто, знаю, что такое жить без родителей, но вот мне повезло больше. Моя ба мне заменила обоих. Я даже прониклась к Хасану и уже совсем по-другому посмотрела на него. «А что с его мамой? Может она, также как и моя…», – меня отвлек от мыслей резкий голос мужа.
– Марин!
– Что? – напугал он меня.
– У тебя кровь.
– Что? – не поняла я.
– Дай руку,– он потянулся к ладони, в которой я держала нож. Оказывается, я случайно перехватила за лезвие и сжала так сильно, что порезалась.
– Ой… прости, я случайно.
– Сиди, я сейчас.
Талхан быстрым шагом вышел из столовой, где мы завтракали. Только сейчас почувствовала боль от пореза, и как я так умудрилась…
– Протяни ладонь,– вернувшись, муж открыл небольшую аптечку, достал бинт, оторвал и стал прикладывать к ране, которая кровоточила. Затем промыл перекисью, просушил, пропитал зеленкой и подул на ранку. Все равно щипала сильно, но смотреть на его заботу было так приятно, что это стоило того. Заклеил мне пластырем ладонь, посмотрел на меня, а я на него.
– Вот странно, правда?
– Что странно?
– То, что медсестра я, а лечишь ты. Ну, то есть, уже не в первый раз мне обрабатываешь раны,– попыталась перевести все в шутку, чтобы разрядить напряженную обстановку, а она именно такая, я чувствую, глядя на мужа.
– Марин… ты ничего не хочешь мне рассказать или поделиться… как со своим мужем?
– Нет… вроде…– отвела свой взгляд.
– Угу… ладно. Пойдем, я скажу, чтобы кофе принесли в гостиную.
Я ничего не ответила, просто встала и пошла вместе с ним. Мне не хочется поднимать тему родителей, это снова переживания, а я не хочу этого…
К обеду мы должны были быть в доме у родителей Тала. Когда наша машина заехала во двор, нас вышли встречать свекор со свекровью и моя ба.
Свекор за столом подарил мне, как своей невестке, пару бархатных коробочек. Меня видать решили озолотить в прямом смысле этого слова. Родственники также, в основном, украшения дарили, наверное, так принято…
В Осетии мы пробыли полторы недели, муж параллельно решал дела на винном заводе. Затем, попрощавшись со всеми, вернулись домой. У Талхана такая работа, которая не позволяет надолго отлучаться. Вот и пришлось вернуться.
Мне особо не надо было трудиться по дому, у нас были для этого работники. А я работала в интернете. Ну, это такой мизер по сравнению с тем, что мой муж зарабатывает, и все же я работала и мне это нравилось. Как-то в выходные мы вместе гуляли по двору, и вновь поднялась тема моей работы.
– Как у тебя дела с твоими студентами, много заказов?
– Пока хватает. А у тебя как на заводе?
– Спасибо, что беспокоишься, все хорошо. Я хотел тебе предложить. Что, если я тебе куплю помещение, и ты можешь открыть салон красоты или бутик одежды? Разумеется, все документы на мне.
– Ты серьезно? – я аж остановилась.
– Вполне. Сейчас это очень востребовано.
– Нет. Спасибо, что тоже беспокоишься, но, правда, – нет. Я не хочу быть женой миллионера, который покупает своей жене магазины или салоны, только бы она не скучала,– пока я рассказывала, он, сведя брови, слушал меня, следя внимательным взглядом.
– Не хочешь?
– Нет.
– Хорошо. Если тебе нравится то, чем ты занимаешься, пусть будет так.
– Нет. Мне не нравится, но и так я не хочу. Понимаешь?
– Ну… в общих чертах.
– Я сама решу, что мне ближе, но посоветуюсь с тобой.
Он улыбнулся и сказал:
– А это правильно, с мужем нужно считаться, он глава семьи.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что я могу работать только с твоего позволения, а все остальное время я должна тебе борщи варить?
– А разве я тебя заставляю борщи варить или ограничиваю в передвижении?
– Нет, ничего такого.
У меня даже есть машина с личным водителем, муж мне подарил, ну, то есть машину, а не водителя.
Он подошел ко мне ближе и сказал:
– Уверен, что ты очень умная и не станешь меня провоцировать.
– Да? – с прищуром посмотрела на него, приблизив свое лицо к нему. – А я бы не была столь уверенна.
– Попку твою отшлепаю.
– Я тебя не боюсь.
– Не боишься?
– Не-а…
– Посмотрим,– сказал и впился в мои губы напористым поцелуем так, чтобы я поняла, ведет в танце он, а я, как женщина, иду за ним в такт мелодии…
22 глава. Марина
Месяц спустя
На дворе середина февраля, до весны еще далеко, несмотря на то, что весна по календарю начинается с первого марта. Если нам повезет, увидим ее в середине марта, но точно не раньше. А я в босоножках и в красивом платье: полукруглое декольте чуть ниже ключиц, уходит немного на спину в «V» образный вырез. Без рукавов, со стильными плечиками, приталенное, мягко облегает по бедрам, чуть выше колена, впрочем, видны только колени. Серебряное, без зеркального блеска, с чуть заметным отливом, оно очень подходит для вечера, куда мы едем вместе с мужем. На шее у меня тонкая нитка бриллиантового колье, серьги, свисающие длинными каплями. Платиновый браслет, что подарил мне мой свекор, очень подходит к моему
