образу, – широкий, фиксируется на середине предплечья, по его центру рисунок, выложенный камнями, подозреваю, что тоже бриллианты. Короткие ноготки покрыла черным лаком, на пальце обручальное кольцо и то первое, с которым Тал мне делал предложение. Люблю очень украшения, но все должно быть со вкусом и в меру. Серебряные босоножки на высокой шпильке и небольшой клатч черного цвета, украшенный стразами. Волосы убрала в стильную, высокую прическу, с которой мне помогал стилист, как и с макияжем.
Еду в машине довольная собой, наблюдаю с улыбкой за мелькающим пейзажем через окно. Вспоминаю, как Талхан ждал меня внизу, в доме, вышагивая от нетерпения, в своем черном костюме, так идеально сидящем по фигуре, облегающем широкие плечи и сильные руки. Услышав стук моих каблучков, он обернулся и поднял взгляд на лестницу, по которой я гордо спускалась. Чувствовала себя принцессой, ну не меньше, шутка ли… столько бриллиантов на мне. И по мере того, как я спускалась, взгляд моего мужа менялся и становился хмурым, брови сошлись на переносице, а губы чуть вытянулись, сжавшись.
– Ты что, в таком виде собралась поехать?
– А что с моим видом не так? – от обиды, что он не оценил мои старания, мое настроение тоже скатилось к нулю.
– Ты же голая!
– Ну, раз я голая, тогда можно в принципе это платье снять!
– Вот и я думаю, какой в нем смысл?!
– А что случилось? – вышла на нашу перепалку тетя Галя.
– Галя, уйди!
– Да, тетя Галя, уйдите, пожалуйста, пока он вам не нахамил,– сверля мужа взглядом, обратилась я к тете Гале.
– Хорошо-хорошо, не ругайтесь только… ну все ж было хорошо…– запричитала женщина.
– А мы и не ругаемся. Да, Талхан?!
– Да! Говорят первый год самый сложный…
– Ах, вот оно что, то есть это у нас с тобой, так сказать, притирка.
– Да!
– Тетя Галя, а подождите-ка буквально на секундочку. Скажите, как вам мое платье и образ в целом?
– Деточка, ты просто красавица, такая стройненькая, такая красивенькая, а наряд-то!
И я, приподняв свои брови и выпучив глаза, смотрю на мужа, выставив еще и ладонь в сторону нашей работницы, ликуя, как бы говорю: «Вот! Слушай, что люди говорят!»
– Ты свободна, Галя,– пробасил Талхан.
– Это нормальное платье, оно до колен.
– И что, ты будешь всем свои-мои колени показывать?
– Талхан, мне нравится это платье, я старалась и выбирала его для тебя, а не для кого-то, ты меня обижаешь…
– Чем я тебя обидел?
– Своим недоверием.
– Я тебе доверяю.
– Тогда в чем дело?
Негодующе уставилась на него: «Нет, он издевается».
– Ты сногсшибательна, я понимаю, на тебя будут пялиться мужики, а я очень ревнив. Тебе ли это не знать…
– Тал… открою тебе страшную тайну, что на меня они и так пялятся, но при этом я остаюсь твоей женой и люблю только тебя, и вижу только тебя, – вырвалось у меня. – Я тебя тоже ревную, просто никогда это вслух не произношу.
– То есть?
– А то и есть! – все меня уже не остановить. – У тебя же секретарша молоденькая небось, а может еще и не одна.
Он улыбнулся, глядя на меня, и сказал:
– Ладно, поехали. По дороге расскажешь свой захватывающий сюжет, что ты там уже придумать успела и почему ни разу мне не говорила…
Я направилась на выход, сдерживая ликующую улыбку. Все-таки моя взяла! Муж помог надеть мне длинную шубу и попросил Вову подогнать машину ближе ко входу, чтобы я «не отморозила себе ничего», как он выразился, глядя на меня.
Уже в машине, закрыв перегородку, сказал:
– Ну, рассказывай.
– А что рассказывать… она, конечно же, молодая, красивая. Кто ж возьмет себе старую секретаршу и уродину, к тому же? Ну, вот сам и скажи, когда она тебе кофе приносит, сильно наклоняется? Наверняка так, чтобы из глубокого декольте все вываливалось прямо на стол. Я уверена, что так и есть! Да-да, у нее должен быть размер не меньше третьего… нет, четвертого, а может, и пятого. Вот видишь, ты молчишь! Значит, я права! – распалилась я, уже вовсю жестикулируя руками.
– Да я тебя слушаю,– улыбаясь, говорит он мне. – Какая у тебя, оказывается, фантазия богатая. Ну, а почему только кофе, иногда мне Татьяна приносит документы в бумажном формате.
– О-о-о… значит, ее зовут Татьяна… То есть, «Талхан Алиханович, вот ваши документы», – и на стол падают документы вместе с ее дынями? Да?
– Ха-ха-ха!!! – он стал смеяться.
Меня так накрыло ревностью, что она вышла из берегов, и я подумала: «А что, если действительно так?». Пока он хохотал, я отвернулась к окну и сверлила его взглядом так, что оно, как минимум, должно было дать трещину.
– Марина… – успокоившись, он позвал меня.
Закрывшись руками, сложив их под грудью, молчу. В глубине души я понимаю, ну не может быть такого. Я ведь знаю, что Талхан меня любит.
Ему надоело ждать, и он просто пересадил меня к себе на колени.
– Марина, я никогда не смешиваю секс и работу. Это первое правило. В бизнесе должна возбуждать только работа, и все.
Я повернула к нему лицо:
– Правда?
– Да.
– То есть у тебя никогда не было со своей секретаршей секса?
– Никогда.
– А она красивая?
Он улыбнулся и, проведя пальцами по моему лицу, сказал:
– Красивая только моя жена.
– Значит, точно красивая,– нахмурилась я.
– Как? Скажи, как так получилось, что в моих словах ты не услышала «моя жена»?
– Я услышала, Тал… просто, видимо, так устроен женский мозг. Не знаю, как объяснить. Скажу только одно, если бы мне это приснилось, я бы тебе мозг вынесла уже с утра,– сказала на одном дыхании.
– Чего? – с застывшей удивленной улыбкой.
А я только пожала плечами и произнесла спустя пару секунд.
– Оно само из меня лезет, это неконтролируемо.
– А тебе что, уже снились такие сны?
– Нет. Ты бы знал.
– Действительно, тупой вопрос, да?
– Не обижайся,– виновато посмотрела на него и добавила, – пожалуйста.
– Милая… есть еще что-то, что меня может… эм, мягко говоря, удивить?
Я от волнения стала кусать губы, мой язык – мой враг, зачем я только сказала…
– Теперь тебя это отвернет от меня? – тихо спросила.
– С чего ты взяла? Буду теперь мучиться до конца своих дней с тобой.
– Как мучиться? – испугалась я, что мы будем, как многие пары, которым удобно жить вместе и никакой любви.
– Это шутка. Но совет: «Не делай так с утра, чтобы там тебе не приснилось. С утра меня, лучше не бесить».
– Я очень постараюсь…
– Нет… ты уникальна в своей ревности,– улыбнулся
