на врага. Ледяной взгляд прошивал насквозь, замораживая начавшее кровоточить сердце. И причиняя невыносимую боль.
— Марк, — чудом справляясь с непрошенными слезами, я прижала к себе сумку, закрываясь ею, словно щитом от взгляда, от которого не было никакого спасения. — Я не знаю, с кем ты общался эти годы. Не представляю, как тебя предавали и обманывали. Но это была не я. Я так не поступаю. Я живу честно и не беру чужого. Ты сделал мне больно при расставании, но прошло уже три года. Три! Тебя нет в моей жизни и в моих мыслях. Да и мстить я бы не стала. Зачем?
Марк моргнул, но взгляда не отвёл. Взгляд стал давящим, но не ледяным, как до этого.
— Звучит логично, но за три года ты могла сильно измениться. Озлобиться, например, или сильно нуждаться в деньгах. Или и то и другое сразу. И в этом случае возможность сорвать мои переговоры поломкой машины было бы очень простым и действенным способом и отомстить, и заработать денег. Этот вариант кажется мне вполне логичным и легко осуществимым. Ты живёшь в пригороде. Я с этой же стороны трассы. Время встречи с Ковалёвым известно. Приблизительно просчитать, когда я окажусь на дороге — тоже дело простое, а если ещё установить слежку за моим домом, то ситуация становится совершенно управляемой. Ты могла стоять на выезде из своего СНТ и ждать сигнала. После того как мы выехали на сделку, тебе надо было только выкатиться на дорогу перед нами, и всё! Испортить машину — дело плёвое. А дальше, стой и глазами хлопай. Делай вид, что не виновата, срывай мне переговоры. — Теперь на его лице отразилась печаль. Словно ему было больно. Как будто для него это было больше, чем просто бизнес. — Так ведь, Юль? Всё было именно так? Лучше признайся, чем мои ребята раскопают правду.
— Да какую правду, Марк? Я тебе её уже несколько раз повторила. Чувствую себя пластинкой, у которой заело дорожку. Ты в своём уме? Это я — Юля. У меня не получаются отработанные схемы. У меня вся жизнь — импровизация устранения внезапно возникших неполадок. А ты меня прямо в шпионки записал. Это полный бред. Ещё раз говорю, у меня просто сломалась машина. Это ужасно неприятно, но бывает в жизни, особенно если игнорировать стук под капотом и мигание приборной панели. Понимаю, что тебе обидно, что ты опаздываешь на переговоры. Но я тут ни при чём! Я такой же пострадавший, как ты или водитель бетономешалки. И сделать ничего не могу. Как только приедет эвакуатор, я уберусь с твоей дороги, и ты домчишься до Ковалёва или ещё кого-то безумно тебе нужного! И снова забудешь обо мне на долгие годы, да на целую жизнь! Поэтому выпусти меня отсюда, и я постараюсь максимально быстро освободить дорогу и не вспоминать твоё временное помешательство.
Ракитин посмотрел на меня задумчиво. Скользнул по кашемировому пальто, шарфу последней коллекции известного бренда, который подарила мне одна из клиентов в благодарность за проведённый корпоратив.
Раньше я такого не носила. Ходила в пуховике и связанной бабушкой шапке, только бы было удобно, и ладно. А все заработанные деньги тратила на расширение и создание ивент агентства с праздниками под ключ.
Марка это ужасно злило. Он хотел видеть рядом с собой куклу из модного бутика. Дарил брендовые тряпки, но я не хотела их носить. Не хотела выглядеть как содержанка. И возвращала презенты не распакованными.
Судя по взгляду, сейчас он оценил мой дорогой внешний вид. Этого требовали статусные клиенты. Да и деньги появились, чтобы я могла себе такое позволить. Одно дело, организатор без имени. Другое — уважаемый в нужных кругах.
Марк кивнул, соглашаясь со своими мыслями, и снова что-то написал в телефоне.
— Ты поедешь со мной, Юля. Мне надо разобраться в происходящем. Отпущу, как только получу подтверждение, что ты ни при чём.
— Это бред! — Возмутилась я. — Я же не игрушка, не вещь! Я живой человек, и у меня свои планы. Ты не можешь меня просто так заставить быть рядом с тобой, куда-то не ходить или что-то делать! Я же разумное существо!
— Неразумное, раз согласилась на предложение Тимофеева. Или ты сама ему предложила свои услуги?
— Я ни на что не соглашалась!
— Тоже понятно. Тимофеев умеет давить и убеждать силой. Мне это хорошо понятно, Юль. Ты не волнуйся. Я тебя ни запугивать, ни шантажировать не буду. Побудешь у меня немного, а там решим.
У меня уже не было никаких аргументов. Ракитин меня не слышал и слушать не хотел. Во мне клокотала ярость и желание прекратить этот абсурд прямо здесь и сейчас. Прекратить пытку, встречу с прошлым и перестать вскрывать старые раны.
— Я никуда с тобой не поеду, Марк. А забрать меня ты не можешь. Это похищение. Ты на такое не способен. Ты нормальный человек. Да и я не вещь.
Ракитин прочитал сообщение в телефоне и хищно улыбнулся. Я почувствовала себя крохотной букашкой на пути мощного зверя. Замерла, ожидая его вердикта.
Профессионалы
Садясь в машину к Ракитину, я больше всего боялась оказаться в прошлом. Провалиться в его запах, утонуть в его ароматах. Распластаться по гладкому сиденью и потечь от любви.
И я была права. Всё так и получалось. Мне казалось, что Ракитин подхватил петельки моей души на свои спицы и снова начал играть первую скрипку на моих чувствах.
Только в этот раз всё было хуже. Жёстче и безжалостнее. Марк не звал меня в свою ловчую сеть. Он меня поймал в капкан, стальные челюсти которого я испытала на себе впервые.
Мне говорили, что он безжалостен к конкурентам, что не прощает предательства и строг к ошибкам. Но я никогда этого не испытывала на себе. Со мной он был добрым. Человечным.
А сейчас передо мной сидел совсем другой Марк. Вернее, теперь его не хотелось называть по имени. Ведь у безжалостности и убийственной жёсткости нет имени. Только фамилия.
Он посмотрел на меня так сурово, что я поняла, что переговоры закончились. Он принял решение, и мне не вырваться из западни Ракитина. Но его слова всё равно прозвучали чудовищно.
— Ты поедешь со мной и будешь там, где я скажу, пока я не разберусь с причинами твоего появления на моём пути.
Это прозвучало так, словно я специально осмелилась ему противостоять. Словно я была против него, и он со мной боролся.
— Но мне надо работать. У
