предложил мне тоже приехать. Наверное, именно в этот момент я ощутил себя нужным и значимым, а главное, удивляясь самому себе, тут же принял приглашение и отправился туда. Марго я ожидаемо не застал, зато вновь за продолжительный перерыв полностью погрузился в отцовские обязанности. Правда дочь пока держалась отстраненно и почти не разговаривала со мной. Уже вечером, когда дети легли спать, Лилия рассказала, что Вероника поссорилась с мамой, поэтому Марго привезла детей к ним. Видимо и мне досталось от подростковой вспыльчивости, но оставлять ситуацию просто так я не хотел.
Я взялся сам возить дочь в школу и забирать ее оттуда, но эти поездки как в первый, так и в следующий день практически ничего не принесли. В пятницу вечером, вернув дочь из школы, решил съездить за некоторыми вещами, которые не догадался взять с собой сразу, а на подъезде обратно к дому родителей увидел автомобиль Марго. Она стремительно промчалась мимо меня, даже не остановившись, а я впервые задумался, что мне придется найти довольно весомый довод, чтобы убедить ее поговорить со мной, а главное вернуться ко мне. Судя по ее скорому отъезду, она таким желанием пока не горела, но я был готов еще немного выждать время и получить заветную возможность объясниться. Дома обнаружил небольшое пушистое пополнение, о появлении которого мне восторженно рассказывал сын и позже уже в деталях рассказала Лилия. Жена случайно увидела на улице котенка и не смогла пройти мимо, после чего подобрала животное и привезла сюда. Вероника отказалась от питомца при Марго, зато потом не выдержала и отобрала котенка у брата, который банально не давал малышу уснуть. Несмотря на это, в своем молчаливом протесте дочь оказалась куда более твердой, поэтому пусть нового любимца она приняла, со мной и Марго разговаривать не торопилась.
Следующая неделя моей новой жизни протекала также странно и необычно, а именно в компании детей, моего отца и матери Марго. Такое времяпровождение наконец-то позволило чувству свободы обрести свои позитивные краски, за исключением того, что мне сильно не хватало жены. В четверг в последний школьный день как и до этого одолжил машину отца и отправился за дочерью, в очередной надежде наконец поговорить. Вот только разговор как обычно не задался, потому что Вероника отвечала короткими фразами и не вылезала из своего телефона, отказавшись от всех возможных предложений скромно отметить окончание учебного года. Подъехав к дому из-за некоторого отчаяния даже пришлось пригрозить, что отберу гаджет, если подобное поведение будет продолжаться. Однако Вероника лишь равнодушно отметила, что мама в таких случаях звучит куда убедительнее. Мне удалось не рассмеяться при ребенке, хотя слова о жене приятно отозвались внутри.
Когда этим вечером я пошел спать, заглянул в комнату к сыну и проверил, что тот спит, а потом проигнорировал возраст дочери и тоже решил ее навестить, вот только она в отличие от брата совсем не спала. Приоткрыв дверь застал Веронику врасплох, ведь она не успела притвориться спящей и выключить ночник, однако резво спрятала что-то под одеялом.
— Опять телефон? — я уже собрался быть более убедительным, но дочь лишь отрицательно покачала головой, а когда я подошел к кровати, она достала из под одеяла наше с Марго первое фото и протянула его мне.
— Мама рассказывала, что ты когда-то хотел удалить эту фотографию. — Вероника наконец-то заговорила более длинными фразами, а я воспользовался ситуацией, и решил раскрутить ее на разговор.
— Хотел, но забыл. Кстати фото ведь было в рамке.
— Мы с Никитой разбили случайно. — дочь вдруг присела на кровати, а я последовал ее жесту и тоже уселся на край рядом с ней. — Мама тогда сказала, что мы не переедем обратно к тебе, я разозлилась, а потом мы поспорили с Никитой и разбили. Мама на нас накричала, вот только потом я видела, как она убирала эту фотографию в ящик и кажется плакала. — Вероника почти беззвучно прошептала последние слова. — Оттуда я ее незаметно достала потом. — дочь потянулась ко мне и забрала фото из моей руки. — Я никогда не знала, что с другой стороны письмо. Это ты маме писал? — на ее вопрос я смог только покивать, углубившись в те давние воспоминания, а вот Вероника издевательски решила текст зачитать. — Надеюсь ты также обдумаешь мое последнее предложение. Мне не нужна удобная жена, Марго. Мне нужна ты! — она с любопытством перевела на меня взгляд. — Это ты ее замуж звал?
— Да, только твоя мама не хотела соглашаться. — я не сдержал улыбки, а дочь продолжила рассуждения.
— Она ведь только тебе разрешает ее «Марго» называть. Как ты ее уговорил?
— А я не спрашивал разрешения. — от моих слов мы вместе посмеялись, но видимо Вероника решила использовать психологический прием и помирить меня с женой через приятные воспоминания, поэтому не отступилась от темы фотографии.
— А как в итоге уговорил выйти за тебя замуж?
— С большим трудом. — я попытался быть немногословным, но дочь молчала и внимательно на меня смотрела, ожидая развернутый ответ. Пришлось собраться с мыслями и продолжить. — Твоя мама боялась мне довериться. Пришлось приложить немало усилий, чтобы завоевать это доверие и уговорить ее остаться со мной.
— А сейчас она больше тебе не доверяет? — Вероника била неожиданно четко, а я вдруг осознал, какая у меня взрослая дочь.
— Доверяет. Только ведь одного доверия недостаточно.
— Ну, еще важна любовь, только ведь вы явно друг друга любите, поэтому не понимаю, почему сейчас не вместе. — этот вопрос заставил меня задуматься еще сильнее, но я вдруг нашел правильный ответ непосредственно на фотографии.
— Что здесь написано? — я указал на строчку письма.
— Мне нужна ты... — дочь непонимающе на меня посмотрела, а я попытался донести суть.
— Твоя мама была мне нужна, поэтому она была со мной, как говорят, и в горе, и в радости, поддерживала, помогала, родила вас и в принципе о всех нас заботилась. Только когда ей было плохо, когда я был ей нужен, то меня рядом не оказалось. Да, мы жили все вместе, проводили вместе время, но она при этом осталась одна со своими переживаниями, которые я не смог с ней разделить.
— Почему она не попросила тебя? Не сказала, что переживает? — недоверчивый взгляд дочери довольно остро пронзал грудную клетку. Я действительно был виноват, и она это понимала, вот только не хотела осуждать, отчего я ощущал свою вину еще сильнее.
— Она пыталась, а я не услышал.
— Вы взрослые такие сложные. — видимо Вероника поняла, что я слишком сильно углубился в свои мысли, поэтому
