что Лев за время поездки даже попытки не сделал ко мне прикоснуться. Нет, я бы, конечно, не позволила, но он даже не попытался снова поцеловать меня или взять за руку! Господи, почему меня так разрывают на части совершенно противоположные чувства?
Неужели прошло только четыре дня с тех пор, как я уехала в командировку? Столько всего произошло со мной за последнее время, словно я в каком-то фильме снимаюсь. Сейчас выскочит из-за угла режиссер и закричит «Стоп! Снято!»
– Хорошая у тебя подруга! – На прощание заявляет Логинов, когда Лев вышел из машины, чтобы открыть мне дверь. Я смотрю Алексею в глаза через зеркало заднего вида и поражаюсь колючему серому взгляду. Понимаю, что где-то уже видела этот холодный, расчетливый и безразличный взгляд. У Орлова. У Логинова, у Сухого… Слеплены все из одного черствого просроченного теста! – Чтобы ни сказал тебе Василий Орлов, мы бы не позволили причинить ей вред! Хочу, чтобы ты это знала. Наша компания вообще любит ставить зажравшихся олигархов на место…
– До свидания! – Шепчу в ответ, принимая руку Льва и выходя на свежий воздух. Машина сразу же уехала, оставив нас на тротуаре одних. Сейчас глубокая ночь, на улице никого, желтый свет фонарей освещает глубоко-встревоженное лицо Льва Сухого. Он с меня глаз не сводит, забыв о том, что кроме рубашки на нем ничего нет.
– Ты замерзнешь! – Говорю ему, кутаясь в мягкое пальто его злейшего врага! Зря Логинов его не дождался, я не готова сегодня к гостям, но и расстаться нет сил!
– Плевать…
Я понимаю, что устала, морально и физически, что сейчас просто упаду в обморок. Знаю, что нам многое нужно обсудить. И сейчас мне нужно сказать Льву: «До свидания», развернуться и идти домой. Так почему же я застыла и не могу отвести от него глаз? Обидно до слез…
– София, ты замерзнешь! – Хрипло говорит Лев, без предупреждения берет меня на руки и несет к подъезду. Я взвизгиваю от неожиданности.
– Что ты делаешь?
– Будешь ругать меня, сколько хочешь, но в тепле и с чашкой горячего чая! Не дергайся, я просто отнесу тебя домой на руках, судя по всему, ты сейчас просто упадешь!
– Ты знаешь, что я живу высоко? – Зачем я положила голову ему на грудь и облегченно вздохнула? Похоже моя голова и мое тело вновь по разные стороны баррикад!
– Если бы ты попросила, я отнес бы тебя на руках на смотровую площадку Бурдж Халифа!
Я фыркаю от этой нелепой бравады. Не могу сдержаться, но тем не менее, нужно отдать должное, Лев поднялся на пятый этаж, ни капли не запыхавшись, а ведь я вешу… Много в общем!
Он останавливается перед моей дверью, но не отпускает, смотрит вопросительно и наши лица так близко, я чувствую его теплое дыхание на своей коже. И магию, которая должна была пройти, потому что я знаю правду, но она не проходит, лишь сильнее становится. Наша тяга к друг другу превращается из веревок в стальные канаты, притягивая и скручивая без возможности освободиться.
– Ты долго меня держать собираешься? – Хриплю из последних сил.
– Всю жизнь…
Хотя не знаю, выдержат ли меня ноги, если Лев меня отпустит. По венам бежит не кровь, а кипяток, обжигая с ног до головы. Сексуальное возбуждение выходит из берегов, переливается через край, мне нужны его прикосновения, как воздух! Я не знаю, сколько еще смогу продержаться… Теперь я знаю, что от его взгляда гордость может испаряться без следа!
Щелкает дверной замок, и входная дверь в мою квартиру медленно открывается. Вижу на пороге свою бабушку, довольно воинственно настроенную. Как она догадалась? Почему не спит? Я ведь не собиралась ее знакомить со Львом, а сама у него на руках! Рот открыла от неожиданности, не знаю, что сказать. Бабушка очнулась первая, в принципе, она никогда за словом в карман не лезла.
– И долго вы, молодой человек, мою внучку на руках держать будете? – Лев издал негромкий стон и тихо ругнулся. Странная реакция, неужели я еще чего-то не знаю?
– Бабуля, ты меня под дверью караулила?
– Олеся сказала, что ты скоро приедешь и я ждала, спать не ложилась. Могла бы и позвонить, чтобы бабушка не переживала. Но куда там… Молодежь… – Вижу, как бабушка поправила очки и более внимательно посмотрела на Льва. Я замерла в его объятиях. Никак не ожидала ослепляющей улыбки. – София, ты влюбила в себя нашего газовщика? Какая молодец, послушала свою старую родственницу! А я ведь говорила, что он красавчик! Только пусть в следующий раз он приносит тебя домой пораньше…
Глава 42 София
– Ты был в моей квартире? – Теперь все встало на свои места! Очередная головоломка решилась и, судя по виноватому выражению лица, я сейчас узнаю еще очень много нового.
– Я тут просто… Давай я сниму с тебя это чертово пальто! – Ворчит Лев, отпуская на меня и буквально вытряхивая из мягкого, словно облако, кашемира. Судя по раздраженному выражению лица, эта безумно дорогая вещь отправится в ближайшую помойку! Этого я просто не могу допустить, как бы плохо не относилась к Орлову.
– Бабушка, проводи пожалуйста, Льва Борисовича на кухню и угости его чаем, пока я переодеваюсь! – Лев сейчас смотрит в мои глаза и понимает, что не время спорить. Я просто в шаге от взрыва! Или от истерики! Или от обморока!
– Хорошо, милая. А зачем переодеваться, на тебе такое красивое платье. Где ты его взяла? Я его раньше не видела.
– Это подарок!
Бабушка берет Льва под ручку, словно знает его уже тысячу лет и, что-то весело щебеча, уводит его на кухню. Его прощальный взгляд, обещающий скорое возмездие, очень поднял мне настроение. Я быстро заталкиваю злосчастное пальто подальше в шкаф и иду в свою комнату. Снимаю туфли на каблуках и даже вскрикиваю от облегчения. Переодеваюсь в любимую пижаму с мишками, вспоминая, что Лев был в моей квартире. Его бабуля узнала! Оглядываюсь по сторонам, не понимая еще, зачем я это делаю. Внимательно рассматриваю каждую деталь на обоях, безделушки на столике и тумбочке, цветы на подоконнике, занавески с рожицами, которые я никак не могу поменять. На них цветные лица, я еще училась в школе, когда выбирала их. Подхожу ближе, мое внимание привлекла странная сборка на шторе, это малюсенький крабик-видеокамера, закрепленный прямо на глаз одной из ярких рожиц. Заметить практически невозможно, если не присматриваться. А раньше я и не присматривалась, нужды не было. А теперь, когда я
