в стороны.
И тут я увидела.
Потолок здесь был зеркальным. Во всю площадь. Мягкий, чуть тонированный, без единой пылинки. И в этом зеркале сейчас отражалась я: растрёпанная, с влажной тряпкой в одной руке и с баллончиком чистящего средства — в другой, с красным лицом и глупой блаженной улыбкой.
Интересно, для чего ему такое оригинальное интерьерное решение? Зеркала над кроватью... Я представила на мгновение, и тут же выкинула эту картинку из головы, залившись краской от корней волос до пяток. Мысль была совершенно неподобающая.
— Не понял! — рявкает голос от двери.
Я подскакиваю на кровати, как ужаленная. Тряпка летит в сторону, баллончик со звоном катится под кровать.
— Я... Я...
Александр стоит на пороге. Скрестив руки на груди, в свежей рубашке (слава богу, сухой). Но глаза, его глаза обещают медленную и мучительную казнь.
— Ты какого хрена в моей постели, куколка?
Глава 6
Александр.
Освободился раньше обычного, потому что отменили поставку «товара». Всему виной грёбаные люди Макса: зассали переходить таможню в положенное время. Я ещё спрошу с него за понесённые убытки, пусть только попробует отмазаться.
Захожу в комнату — злой, как собака. Кулаки сжаты, челюсть сводит от напряжения. Закатываю рукава по локоть, собираюсь идти в ванную, смыть с себя эту дорожную пыль, как взгляд падает на постель. Расправленную. Мою. В которой развалилась Костя.
Она лежит в моей кровати, будто королева всего мира. Руки вдоль тела, глаза в потолок — сто процентов задаётся вопросом, на хрена зеркала здесь оказались. Если не маленькая, должна понимать: спать в хозяйских покоях — табу для горничной.
Хмыкаю себе под нос, а потом резко подаю голос. Она вздрагивает.
Между нами завязывается какой-то нелепый диалог, где виноватым почему-то остаюсь я. Её глаза округляются, она что-то лепечет про недоразумение, но в каждом её слове сквозит: «Вы сами виноваты, что зашли не вовремя».
Меня это чертовски не устраивает. Поэтому я поворачиваюсь к двери, не спеша, с расстановкой, прокручиваю ключ, замок щёлкает, и комната становится запертой.
— Что… что вы сделали? — голос у неё срывается на писк. — Я уже ухожу, простите! Больше такого не повторится!
Девушка блеет передо мной, но я уже ничего не слышу. Потому что взгляд снова падает на её открытое декольте.
Какого хрена на работе такой вырез? Ууу, блядь!
Мысленно ругаюсь всеми матами, какие знаю, потому что член в штанах мгновенно активировался — налился, дёрнулся, начал проситься на свободу. Я ещё и не прикоснулся к ней, а уже стою, как малолетний идиот в пубертат.
Девчонка спрыгивает с кровати, пружины жалобно скрипят, быстро засовывает ноги в тапки и несётся сломя голову к выходу. Но путь ей преграждаю я.
Моя массивная грудь, словно стена. Она впечатывается в неё лбом со всего маху, я чувствую толчок, даже дыхание у неё перехватывает. Потом она медленно поднимает голову вверх, чтобы посмотреть: злюсь ли я ещё?
А у меня сейчас только одна эмоция — похоть. Меня как пацана-подростка повело, как только её увидел. Фигуркой — лоза, а лицом — ягодка. Прелесть, а не девушка. Хочу её — жуть как, аж яйца звенят. В паху туго, тесно, каждое движение отдаётся пульсацией.
Сглатываю, наклоняюсь к ней ближе, и голос выходит хриплым, будто я только что курил сто сигар одновременно:
— Почему не переоделась в форму?
— То есть? — она хлопает пушистыми ресницами, искренне не понимая. — У меня есть спецодежда?
Господи, она же договор читала сто лет и один хрен ничего не знает. Для каких целей я её нанял? Ах да! Симпатичная она, а я таких просто так не отпускаю. Это же очевидно.
Подаюсь назад, чтобы она ненароком не прижалась слишком сильно и не почувствовала, что творится у меня в штанах.
— Тебе должны были выдать униформу. Лариса за это отвечает.
— Здесь ещё кто-то, кроме меня? — она оглядывается по сторонам, будто надеется увидеть толпу.
— Естественно. Этот особняк круглосуточно находится в руках персонала. Или ты думаешь, пыль здесь волшебным образом вытирается и посуда сама моется?
— Но я никого не видела…
— Потому что они профессионалы своего дела, — цежу сквозь зубы, — и не спят в хозяйской кровати. В отличие от некоторых.
Намекаю на её грубую ошибку. Она опускает взгляд, дует пухлые губы — такой виноватый вид, от которого у нормального мужика всё переворачивается.
— Простите…
А я прекрасно понимаю: это обычная женская манипуляция. Сейчас надует губки, похлопает ресницами — и всё, а ты уже готов простить ей любую глупость. Но нет, я не поведусь.
— В этом доме есть слуга для всего, — говорю медленно, делая шаг вперёд. — Постирать вещи, заправить кровать, приготовить завтрак, обед и ужин. Даже если я захочу, мне задницу подотрут, потому что здесь за всё платится.
Я знаю, какой вопрос сейчас сорвётся с её губ. Она слишком предсказуема для той, кто пытается строить из себя недотрогу.
— А я тогда для чего здесь? — она поднимает лицо, и у неё такая невинная мордашка, будто она правда верит в мои прошлые слова о том, что молодые бабы мне неинтересны.
Заблуждается, куколка.
— Догадайся, — тяну руку к её лицу, медленно, давая ей время сбежать, если захочет. Она не убегает
Я убираю выбившуюся прядь волос за ухо, кончиками пальцев касаюсь кожи — мягкая, тёплая. И внутри всё замирает от одной этой секунды.
Глава 7
Констанция.
Он так близко, очень... Чувствую его обжигающее дыхание на своей коже, и мурашки бегут!
— Отойдите, — пищу, зажмурив глаза. Боюсь смотреть ему в лицо. Ведь оно чертовски красивое, такое привлекательное.
— Так у тебя есть догадки для чего ты здесь? — мужчина наглым образом кладёт свою ладонь мне на бедро, горячие пальцы Александра плавят меня как лёд.
— Не лапать! — быстро реагирую и ударяю его по руке, чтобы больше не смел переходить границы дозволенного.
— Господи... Костя, как с тобой сложно, — воет мужчина, задирая голову кверху. А через секунду резко прижимает меня к стене, вклинивается своим коленом между моих ног.
— Какого чёрта вы творите?! — я не на шутку испугалась, это уже не просто намёки на интим, это прямое приглашение на животное совокупление, черт возьми!
— Куколка, поиграли и хватит! Ты поморозилась, я сделал вид, что ты мне неинтересна. Но договор подписали оба!
Снова этот чёртов договор! Я что, опять упустила нечто важное? Не может быть, я внимательно же читала!
— Я так и знала, вы что-то подписали мне мелким шрифтом! — пытаюсь вырваться,
