бабушке и накопала нам саженцев. На следующий год будут красивые пиончики.
– У нас есть садовник для этого. Если тебе нужны саженцы, только скажи какие. У тебя будут те, которых даже в области нет.
– Ух… я не сомневаюсь в твоих возможностях, но мне нравятся бабушкины пионы. Признаться, я люблю иногда возиться с цветами.
– Так я взял в жены огородницу?
– Что, прогадал? – вопросительно подняла свои брови, глядя на него.
– Напротив, даже приобрел. Впору уволить садовника, будешь выполнять его работу. Сэкономишь семейный бюджет.
– Фигушки тебе, дорогой муж.
– Что так?
– Я намерена разорить тебя.
Он закинул голову и рассмеялся.
– Только обрадовался, и вот на тебе…
– Сильно расстроился?
– Угу… – смотрит, улыбаясь, на меня. – Пойдем со мной, малышка.
– Куда это?
– Кое-что тебе покажу.
– Заинтриговал. Идем.
– Подожди, – он вытащил из своего кармана шейный шелковый платок бирюзового цвета.
– Какой красивый!
– Тебе нравится?
– Очень!
– Можешь оставить его себе. Но только после того, как я тебя ночью привяжу им к кровати, – весело сказал Тал, стоя за моей спиной и завязывая мне глаза.
– У тебя мысли только об одном.
– Тут ты ошибаешься, мыслей у меня очень много.
– И все пошлые… я тебя знаю…
Он хохотнул.
– Идем, скромница моя.
Я пошла, ступая осторожными шагами.
– Мне еще ни разу не делали сюрпризов, это вроде и интересно и… я нервничаю.
– Не надо нервничать, ничего плохого не будет. Это приятный сюрприз, по крайней мере, я надеюсь, что тебе он придется по душе.
– Уже не терпится… мы что, к озеру подходим?
– Не торопись, сейчас все сама увидишь. Вот сюда… Теперь можешь снимать.
Я буквально стащила с глаз платок, просто потянув его вниз, и он повис на шее. Прищурив глаза, так как от заходившего солнца шли отблески и было непонятно, какое-то движение в озере… вижу только силуэты. Нет… не может быть! Я сделала пару шагов в сторону от попадающих в глаза бликов.
– О боже… о боже-е…. Талхан, это же лебеди! Талха-ан… какие же они красивые! – я повернулась к мужу. Он стоял за моей спиной, руки в карманах, внимательным взглядом следил за моей реакцией.
– Тебе нравится?
– Очень… я даже не думала, что ты прислушаешься ко мне.
– Я всегда слышу тебя.
– Спасибо…
Грациозные птицы украсили это озеро, придав ему жизни.
– Ты смотришь каждый раз на одну и ту же картину, думая о том, что она превосходна, но не хватает самой малости для ее полноты. И вот я нашла ту самую малость в своей картине. Я улыбнулась, глядя на лебедей, и спросила:
– Черный, это мальчик?
– Да. А белая – девочка. Это восточный подвид, они всегда возвращаются на прежнее место.
– Спасибо… – подошла и обняла мужа за торс, прильнув к его горячему телу. – Я вижу в них нас, если бы мы были птицами, – тихо сказала, и подумала, что, наверное, глупо прозвучало из моих уст, говорить такое взрослому мужчине…
– Я хочу, чтобы ты не боялась.
Я подняла голову и заглянула в его глаза.
– Не боялась чего?
Он взял меня за лицо и, глядя мягко на меня, сказал:
– Я знаю, чего ты так панически боишься, когда речь заходит о детях.
– Талхан… – на выдохе произнесла его имя. Так не хотела, чтобы он начинал об этом разговор.
– Нет. Ничего не говори, я скажу… что я не твой чертов отец, и никогда им не стану, даже сравнивать не смей, маленькая моя, – он взял мое лицо в свои ладони и продолжил. – За свою семью я буду стоять до последнего и никогда не брошу своего ребенка. Роди мне сына.
Я молчала. А он поступил как взрослый и уравновешенный человек, который не торопит с решением…
– Пойдем в дом, родная, – Тал отпустил мое лицо. – Завтра выходной, привезут домик для лебедей. Сегодня никак не получилось.
– Я люблю тебя.
– Ты моя мечта, Риша. Такая домашняя, такая родная, такая моя…
От этих слов у меня защипало в глазах. Могут ли быть приятней слова, чем те, которые идут от сердца, любимого тобой человека. Прильнула к нему кошечкой.
– Идем в дом.
– Идем, милый.
– К нам завтра приедет Хасан. Помнишь его?
– Помню, конечно. Что-то случилось?
– С чего ты взяла?
Обнявшись, направились через двор к дому, беседуя по пути.
– Ну… Хасан не из тех, кто любит разъезжать по гостям.
– Ты же его не знаешь.
– А зачем мне его узнавать, я и так вижу. Его манеры говорят за него, и Хасан необщительный. Только с тобой он близок, а вот с остальными братьями не очень.
– И когда только успела все заметить?
– Успела…
– Выбери комнату, чтобы ему было комфортно, пока он будет гостить у нас.
– Не переживай… я даже знаю, какую.
– И какую же?
– Ту, что ближе к спортзалу в правом крыле. Уверена, там ему будет комфортно.
– Хасан не качок, это наработанные мышцы, он по своей природе крупный. В отца своего пошел.
– Мы с ним чем-то похожи…
– Не думай об этом, малышка.
– Не буду…. А ты так мне и не сказал, зачем Хасан к нам приезжает? – зайдя в дом, опомнилась я.
– По делам.
– По каким?
Повернувшись ко мне, муж чуть наклонился ко мне и в шутливой манере произнес, коснувшись указательным пальцем моего носа:
– Много будешь знать, плохо будешь спать, а я очень переживаю за твой сон, – и, развернувшись, пошел через фойе наверх.
– Не повезло тебе, Талхан, выбрал себе жену очень любознательную.
– А может, чрезмерно любопытную? – не замедляя хода, спрашиваю, поднимаясь по лестнице.
Ничего не ответив, пошла в сторону кухни дать указания по ужину.
Волнуюсь за Талхана, после того вечера он немного изменился. А теперь приезжает Хасан. Для меня имя Хасан как синоним к слову «криминал».
Талхан
После разговора с братом по телефону, направился в наши с женой комнаты.
– Ты чего не спишь? – спросил, зайдя в спальню.
Марина отошла от окна и пошла ко мне, распуская на ходу волосы.
Я остановился, глядя на нее, на то, как она ловко расплетает косу. Распустив и расправив свои волосы, она остановилась и потянула за бантик на поясе своего халата. Одно движение рук, и он стек с ее плеч на пол. Под ним она была полностью обнажена. Пока моя жена неторопливо и грациозно шла ко мне, я смотрел на ее красивые формы, на чуть колышущуюся грудь. Приглушенный свет в спальне, мягкими тенями касался ее женственных форм.
– Жаль, я не художник… обязательно запечатлел бы тебя.
– Твои комплименты, как всегда, красивы и нежно ласкают слух, –
