рядом со своим мужем. Когда моя голова покоится на его груди, я слышу стук его сильного сердца, чувствую запах тела и ничего больше не надо, все вокруг замедляет свое движение…
– Марина…
– М-м-м… – мне было так хорошо, что даже не хотелось говорить. Я почувствовала, что мы остановились, и муж опустился на лавочку.
– Открой глаза.
Я подняла тяжелые веки и тут же прикрыла их от яркого дневного света, но почувствовала запах озера. Мои воспоминания тут же вернули меня во вчерашние события, и я мгновенно очнулась от неги, испуганно подняв голову на Талхана.
– Просто поверни голову.
– Нет… – у меня начали наворачиваться слезы.
– Я прошу тебя, малышка, поверни голову…
После некоторого замешательства медленно повернула голову и увидела на середине озера моих лебедей, мирно воркующих между собой. Я ахнула, глотнув воздух открытым ртом, так и застыла, глядя на них. Одинокая слеза скатилась по моей щеке.
– Ну, все-все, малышка… успокойся, только хотел показать, что они живы и здоровы.
– Да… – приходя в себя, ответила я.
В этот момент Осетин оторвался от Снежки, немного отплыв. Повернулся ко мне и раскрыл свои крылья, гордо представ передо мной во всей своей красе, издав громкий крик. Выглядело так, словно он приветствовал меня, а может, оберегал свою лебедушку… Мне хотелось думать, что рад меня видеть, и я в надежде помахала ему ладонью. Затем повернулась к мужу.
– Спасибо тебе…
– За что, милая?
– За то, что терпишь меня.
– Никогда не говори так… ты мою жизнь делаешь счастливее… надеюсь, что я твою тоже смогу сделать счастливее, во всяком случае, рассчитываю на это.
– Тал… – снова навернулись слезы. – Я так тебе благодарна, и ты делаешь меня счастливей… Черт! Я только и делаю, что плачу, но я не истеричка, поверь. Просто…
– Ну, все… Я так не думаю.
– Правда? – шмыгнула носом.
Он усмехнулся, вытирая фалангой указательного пальца непрошенную слезу с моего лица, и сказал:
– Правда. У тебя нигде не болит?
– Вроде нет… так, чуть-чуть живот тянет.
– Нам надо к гинекологу.
– Я беременна?
– Да…
– Значит, не приснилось… Да… теперь четко вспоминаю, что мне делали УЗИ.
– Ты расстроилась?
– Нет… я просто очень боюсь.
– Боишься чего?
– Всего…
– Боишься повторить судьбу матери?
Я не смогла ответить, потому что так и есть.
– Ты не такая.
– Почему ты так думаешь?
– Потому что ты сильная, а еще, рядом с тобой мужчина, который всегда будет любить свою семью.
– Знаю…
– Ну, а если знаешь, так и бояться не стоит… – и он переключился на другую тему, чтобы я не зацикливалась на своих переживаниях. – Скажи, почему ты назвала именно так лебедей?
– Тебе не нравится?
– Ну… не то чтобы не нравится… и все же ты не ответила.
– Белоснежка, потому что лебедь белоснежная.
– А Осетин, потому что, он черный? – улыбнулся Талхан.
– Нет, ну отчасти, я больше отталкивалась от того, какой он гордый, и всегда рядом со своей лебедкой… как ты. Когда ты рядом, я спокойна.
– Хм… – усмехнулся муж. – Ты удивительная, моя малышка, – наклонился и поцеловал мои губы. – Но все-таки «Белоснежка и Осетин» звучит, как порно-ролик, – засмеялся он тихим смехом.
– Господи… ты невыносим, и почему только тебе такое в голову пришло.
– Почему это только мне? – спросил Тал, вставая вместе со мной с лавочки и направляясь к дому.
– Ну, мне же такое на ум не пришло.
– Каюсь… грязные мысли в моей голове имеются.
– Ну, хоть признаешься, – улыбнулась я. – По мне так очень гордо звучит «Осетин»…
Приняла душ и привела себя в порядок. Пошла переодеваться, а он разговаривал с кем-то по телефону, уже одетый в синее поло и черные джинсы. Я решила надеть укороченные спортивные брюки, светло кофейного оттенка, внизу на резинке, и кофточка с рукавом три четверти. На ноги, как и у мужа, мокасины. Вышла из гардеробной, тряхнула высоким хвостом.
– Я готова, дорогой муж, – улыбнулась я, выдохнув. Гоню прочь мысли о человеке, который испоганил мне жизнь и волею судьбы продолжает это делать. Сегодня прекрасный день, а вчера уже в прошлом.
– Замечательно выглядишь, жена.
– Спасибо.
– Идем завтракать. Я договорился, нас будут ждать в гинекологии.
– Хорошо… – повернулась в сторону двери и пошла, чтобы он не видел моего изменившегося лица.
Справлюсь ли я, смогу стать достойной матерью, чтобы дать ребенку все необходимое? Во мне идет борьба с самой собой. Никакого аборта! Для меня это страшное слово, которого не должно быть в моем словарном запасе. Я не чувствую себя мамой…. Остановилась и застыла.
– Что случилось, Марина?
– Талхан… я не представляю, что меня будут называть мамой.
– Ты станешь самой лучшей матерью.
С округлившимися глазами посмотрела на него.
– Думаешь, у меня получится?
– Уверяю тебя.
Я выдохнула.
– Хорошо, милый… идем, – а сама думаю, – мне бы его уверенность…
За завтраком я заметила, что у меня прекрасный аппетит, по-моему даже слишком. Боже, уже началось… меня разбомбит!!! Резко отодвинула тарелку и сказала:
– Я больше не буду есть.
– Наелась?
– Да.
Талхан поставил обратно в блюдце чашечку с кофе, положил локти на стол, слегка придвинулся и с улыбкой сказал:
– А по виду, вроде нет.
– Нет, я наелась…
– Ладно, давай тогда съешь десерт с чаем, и поедем.
– Десерт? – у меня аж слюнки потекли, но я сказала свое твердое, – нет!
– Нет?
– Нет, – вздернула я брови.
– Ладно, не ешь, – безразлично ответил он и продолжил. – Ирен просто очень старалась… для тебя готовила, – он вздохнул, сделал глоток кофе.
– Ну, ладно… но это в последний раз, больше чтобы не готовила.
– Как скажешь, милая, как скажешь, – допивал свой кофе и с улыбкой следил, как я уплетаю десерт.
Едем в машине… я сытая, десерт был вкусным… сегодня даже особенно.
– Боже! – воскликнула я.
– Что?! – встревоженно посмотрел на меня муж.
– Я ведь не умею пеленать ребенка… совсем не знаю, как это делается!
– Ты меня до инфаркта доведешь. Тебе нельзя нервничать, думай о хорошем. А пеленать нам помогут, вон у нас есть бабуля и «целая» Галя.
– Да, ты прав… просто нервничаю… и состояние непонятное, я пока никаких изменений не чувствую. Только низ живота тянет, как перед женскими днями.
– Вот поэтому, не нервничай, малышка. Обещай, что не будешь.
– Я постараюсь.
– Постарайся, маленькая, – сказал и положил свою большую ладонь мне на живот, а я накрыла ее сверху своей небольшой ладонью…
Талхан
– Талхан Алиханович, присядьте, пока я осмотрю вашу супругу.
– Не стоит беспокоиться обо мне. Все ваше внимание отдайте моей жене.
– А как иначе, разумеется. Проходите, Марина Романовна, в соседнюю комнату на осмотр.
