ненормально даже для Сангвинарха.
— Дамадер много веков. Как это возможно?
— Она древняя, а не мёртвая, — замечает Иззи с мягкой ухмылкой. — Даже у кровожадных монстров есть потребности.
— Фу, чёрт возьми. Никогда больше так не говори, — говорит Уильям, отворачиваясь от неё. — Блэкридж сказал вам это?
— Да, — отвечаю я.
— И вы ему верите?
Он отчаянно ищет что-то, что сделало бы это неправдой.
— У нас нет причин ему не верить, — говорит Иззи, подходя к нему и кладя руку ему на плечо.
— Нет, у тебя с ним есть эта странная связь, которая делает тебя слепой, Иззи, — огрызается он. — Он лжёт.
— Зачем ему это делать?
— Чтобы ещё больше манипулировать ситуацией.
— Какой ситуацией? — беспечно спрашивает она.
Он поворачивается и свирепо смотрит на неё.
— Какой ситуацией? — повторяет он, его голос полон презрения. — Ситуацией, когда он привязывает тебя к себе и медленно устраняет всех, кто может помешать его планам! — Уильям взрывается, дико жестикулируя. — Сначала я, следующими будут Си-Джей или Кассиэль. Он изолирует тебя, делает зависимой от него!
— Это не…
— Разве не так? — глаза Уильяма вспыхивают яростью и болью. — Теперь ты защищаешь его на каждом шагу. Ты доверяешь его словам больше, чем нашим. Ты впустила его в свою голову, в свою магию, в самую душу, а сама даже не замечаешь этого!
Обвинение повисло в воздухе, как удар клинка. Изольда отшатнулась, словно он дал ей пощёчину, и крепко сжала полотенце вокруг тела.
— Как ты смеешь? — шепчет она. — Как вы смеете предполагать, что я предпочту его любому из вас, особенно сейчас?
— Ты уже это сделала, — холодно говорит Уильям. — Каждый раз, когда ты бежишь к нему за ответами. Каждый раз, когда ты находишь оправдания его манипуляциям. Каждый раз ты доверяешь его версии событий больше, чем тому, что мы можем видеть собственными глазами.
— Хватит, Уильям. Она спасла твою задницу. Снова. Прояви хоть немного грёбаной благодарности.
— Благодарности? — Уильям горько смеётся. — За что? Быть связанным с тремя людьми, в то время как она также связана с древним существом, которое может уничтожить нас всех одной мыслью? За то, что мне сказали, что моя мать — древнее чудовище, которое охотится на нас, охотится на тебя, и я учусь этому у него, вместо того чтобы обнаружить это самому? За то, что ты каждый раз, когда тебе нужно что-то доказать, выставляешь меня на посмешище, как морковку?
В комнате воцаряется тишина, нарушаемая только непрерывным стуком капель воды с нашей промокшей одежды. Слова Уильяма глубоко ранят, и я вижу, как на лице Изольды отражается боль.
— Ты думаешь, я тебя использую? — шепчет она.
— Я думаю, тебя используют, — поправляет Уильям, его тон становится мягче, но не менее язвительным. — И ты настолько захвачена силой, ощущением, что наконец-то обрела контроль над собой после того, как была заперта, что не замечаешь этого.
Си-Джей, наконец, делает шаг и тянет Изольду за собой.
— Отвали, Уильям. Ты обижен и зол, но это не даёт тебе права разрывать её на части.
— Разве не так? — смех Уильяма звучит глухо. — Мы только что связали себя с ней на вечность, а она уже выбрала свою сторону. Что произойдёт, когда Блэкридж решит, что от нас больше проблем, чем пользы? Что произойдёт, когда он убедит её, что связывание было ошибкой?
— Этого никогда не произойдёт, — яростно говорит Изольда, выходя из-за спины Си-Джея.
— Разве не так? Ты защищала его, когда я был лишён всего, что делало меня цельным. Ты побежала к нему за ответами, вместо того чтобы довериться нам и найти другой выход. Ты…
— Я что? — рычит Изольда, её серебристые глаза сверкают яростью. — Я спасла твою жизнь от окончательной смерти? Я не позволила тебе превратиться в ничто. Я связала себя с тобой навечно, несмотря на риск.
Уильям сжимает челюсти.
— Ты спасла меня, побежав прямо к нему.
— Что-то я не слышала, чтобы ты тогда жаловался! Кроме того, у него есть ответы! — она кричит, полотенце соскальзывает, а её руки бешено жестикулируют. — Потому что он прожил тысячелетия и на самом деле знает, с чем мы имеем дело! Я отказываюсь терять тебя из-за собственного невежества!
— Какой ценой? — спрашивает Уильям. — Твоей независимости? Твоего суждения? Твоей души?
Воздух потрескивает от напряжения, серебристый свет мерцает под кожей Изольды, когда она выходит из себя. Я чувствую связь между всеми нами, натянутую, как тетива лука, вибрирующую от разлада.
— Прекратите, — твёрдо говорю я, вставая между ними. — Это именно то, чего она хочет.
— Она? — спрашивает Си-Джей.
— Дамадер. Она лишает Уильяма его телесной оболочки, зная, что это вызовет хаос, недоверие, отчаяние. Она рассчитывает, что мы отвернёмся друг от друга.
Выражение лица Уильяма слегка меняется, в нём появляется сомнение.
— Ты думаешь, это подстроено?
— Она давно играет в игру, — отвечаю я. — Мы в этом новички. Она ждала, наблюдала, надеялась. Когда появилась Изольда и всё изменилось, она поняла…
— Поняла что? — спрашивает Изольда, снова обнажённая, с полотенцем у ног.
— Она поняла, что ты та, кто вернёт ей сына.
— Тогда зачем удалять руны?
— Чтобы контролировать? Как способ заставить нас сражаться? Заставить нас вернуть его настоящее тело? Выбери грёбаный номер, — рычу я. Почему я единственный, кто может это видеть? Все остальные слишком вспыльчивы, выходят из себя, когда нам приходится держаться вместе больше, чем когда-либо.
— Боги, — говорит Иззи, запуская руку в мокрые волосы. — Она играет с нами, как с грёбаными дураками.
— И мы ей это позволяем, — холодно заявляет Си-Джей. — Касс прав. Дамадер занимается этим на протяжении тысячелетий, а мы только что вступили в игру.
— Но Блэкридж… — начинает Уильям, но рычание Иззи обрывает его.
— Нет, — говорю я, прерывая их, прежде чем мы вернёмся к бесконечной игре в обвинения. — Мы этого не делаем. Блэкридж ни здесь, ни там. Он не является частью этого.
— Это он убил меня! — Уильям рычит. — Разве ты не видишь, что она бежит к нему, привязана к нему, и это вызывает у меня отвращение?
— Как бы то ни было, — говорю я, сохраняя спокойствие, несмотря на то что он харкает кровью, настолько он зол.
— Вызывает отвращение? — шепчет Изольда. — Я вызываю у тебя отвращение?
Он пристально смотрит на нее и делает глубокий вдох, явно успокаиваясь, прежде чем ответить ей. Полагаю, это уже что-то.
— Нет, ты не вызываешь у меня отвращения. Он вызывает.
— Как бы то ни было, — на этот раз говорю я громче. — Он хотел, чтобы ты был здесь по своим причинам, но они не имеют отношения к Дамадер как таковой. Ему нужны два самых могущественных существа, которые
