чтобы слизывать их. Он застонал глубоко в груди, урча и вибрируя позади меня, как кошка. Затем его язык вернулся к моей груди, пощелкивая по моим твердым, воспаленным соскам.
В какой-то момент я уронила бритву и на мгновение задумалась о том, чтобы поискать ее, чтобы использовать как оружие, но оружие для чего? Чтобы защититься от этих теней? Что-то подсказывало мне, что бритва бесполезна и только разозлит их. Тогда встал вопрос, хочу ли я вообще сопротивляться. Как только эта мысль пришла мне в голову, я знала ответ — я этого не хочу. Я хотела, чтобы меня трахнули, абсолютно изнасиловали и уничтожили. Я нуждаюсь в этом так же, как в следующем вздохе.
Его член терся обо мне, проникая так глубоко, что я чувствовала, как от него вздувается низ моего живота. Меня никогда не растягивали так широко, и мне это нравилось. Я любила его растягивающуюся фигуру, тепло и щекотку его теней. У него тоже была странная текстура, что-то вроде тонких выступов вдоль нижней стороны его члена, которые творили нечто невероятное с моими нервными окончаниями.
Он трахал меня жестко и быстро, его большие руки обхватили меня за талию, как будто я была всего лишь полоской женщины, которой он может швырять. Звуки, которые он начал издавать, были гортанными, почти рычащими. Это только подстегнуло меня, желая вытянуть из него больше таких звуков.
Я двигала бедрами в такт его толчкам, волнообразно и вращаясь, заставляя его таз тереться о мой клитор. Я ахнула, когда волны удовольствия пронзили мое тело от трения, и существо позади меня заметило это. Убрав одну руку с моей груди, он опустил ее между моих бедер, пока его брат безжалостно трахал меня. Я втянула воздух, когда кончик его пальца закружился вокруг моего клитора, все быстрее и быстрее, подстраиваясь под темп Сайласа.
— Ты хорошая девочка, — прошептал Син, потирая меня круговыми движениями. Мои глаза закатились, когда между бедер усилилось давление. Я была так чертовски близко. — Кончи для меня, Айрис… — Это был приказ, а не предложение.
Сайлас вошел в последний раз, когда я закричала от оргазма, влага снова брызнула из меня потоками, вероятно, покрывая этим Сайласа, если это вообще было возможно. В тот момент я понятия не имела, что возможно и что вообще реально.
Затем я почувствовала это — горячая сперма наполнила меня, когда его член запульсировал внутри меня. Из чего бы ни были сделаны Сайлас и Син, они все равно были мужчинами. Она вытекала из меня, стекая по моей заднице на пол, но он еще не вышел. Син убрал палец с моего клитора и начал почти благоговейно запускать руки в мои волосы.
Я лежала, моргая в темноте, мое тело гудело от удовлетворения. Мир кружился. Син погладил меня по щеке, нависая надо мной, и его рот широко растянулся. Его зубы были такими острыми, что могли разорвать мне лицо в клочья, и их было так много… слишком много.
Я просто лежала там, уставившись в бездну его рта, ожидая момента, когда он нанесет удар, но этот момент так и не наступил.
Вместо этого он сделал долгий, медленный вдох, и я почувствовала, как что-то внутри меня потянулось вверх. Сайлас дочиста вылизал меня, его язык прошелся по внутренней стороне моих бедер, но он все еще удерживал меня на месте, приковывая к полу, хотя у меня все равно не было сил подняться.
Дерганье продолжалось, как будто Син протянул невидимую руку и дернул за что-то глубоко внутри меня, о существовании чего я даже не подозревала. Я выгнула спину, когда он задышал сильнее, его белые глаза светились все ярче и ярче.
Затем я увидела это — белую субстанцию, похожую на туман, поднимающуюся от моего тела. Она клубилась в воздухе, как пар или туман, и текла прямо в рот Сина. Чем больше он брал у меня, тем легче я себя чувствовала, как будто с моего тела физически спадал груз. В голове становилось легче, а зрение затуманивалось, но ощущение было потрясающим, и я жаждала его еще больше.
— Покорми его, печальная, — прошептал Сайлас между облизываниями. Его голос был мелодичным и соблазнительным. — Ты так много можешь дать, не так ли? Вся эта ненависть, которую ты так долго хранила, давай насладимся ею. Мы можем забрать все это…
Я моргнула и покачала головой, осмысливая его слова. Они должны были успокоить меня, сохранять самодовольство, пока Син пьет что-то жизненно важное из моего организма. Он говорил о моем горе и ненависти почти так, словно это были осязаемые вещи, которые скопились и гноились внутри меня, и они жаждали этого.
Сложив два и два, паника поднялась в моей груди при мысли о том, что они заберут мою боль. Как я могу отказаться от этого, когда моя боль была единственным, что удерживало меня на этой земле в течение десятилетия? Боль, горе и ненависть были единственными эмоциями, которые я позволяла себе испытывать в эти дни, и без них я буду пустой оболочкой.
С колотящимся в горле сердцем я попыталась высвободиться, выбросив ногу и ударив ею Сайласа в грудь. Предвидя это, он поймал меня за лодыжку и поставил мою ногу обратно на пол, удерживая меня на месте.
— Не сопротивляйся, Айрис, — сказал он, и в его глубоком голосе прозвучало явное предупреждение. — Ты уже пригласила нас войти. Теперь уже слишком поздно отступать.
— Не забирай это, — сказала я прерывисто дыша, вырываясь из его хватки. — Пожалуйста… — Я умоляла.
— А почему нет? — Он склонил голову набок, делая вид, что размышляет.
— Это все, что у меня осталось. Ты не понимаешь, я не могу…
— О, но ты уже, — сказал он, обрывая меня. — В тот момент, когда ты вошла в этот дом, ты принадлежала нам. Я никогда не пробовал такого изысканного страдания. — Я выгнула спину еще выше, пока Син продолжал высасывать из меня этот туман. Я слабела с каждой секундой, в глазах у меня темнело, пока все, что я могла видеть, это единственное водяное пятно на потолке надо мной.
— Спи, печальная, — мягко сказал Сайлас. — Мы не будем есть все сегодня. Я предпочитаю наслаждаться едой. Спи, при свете дня ты почувствуешь себя лучше.
Я не могла ничего сделать, кроме как подчиниться. У меня не осталось сил бороться, поэтому я не стала. Я замерла, позволив своему телу обмякнуть, и Сайлас переполз через меня, пока я не смогла заглянуть прямо ему в глаза. Последнее, что я увидела, прежде чем сдаться,
