Врат Дуата, — он опускает руку и выпячивает грудь. — А ты, жрица Эвелин из музея, станешь моей королевой, владычицей Южных Врат Дуата.
Моя грудь тяжело вздымается и опускается, и я начинаю пятиться назад.
— Нет! Мне нужно выбраться отсюда, нужно уходить! — в отчаянии говорю я больше сама себе, чем ему, не веря, что на свете может быть кто-то более невезучий, чем я.
Я просто работала и в итоге умудрилась призвать египетского бога, в существование которого до этого момента даже не верила, да еще и отдала себя ему в качестве подношения.
— Вернись в постель, моя жрица.
— Нет! — я снова топаю ногой. — Перестань меня так называть. Я уже сказала, что меня зовут Эвелин. Я не твоя, и уж тем более не собираюсь возвращаться в эту постель, даже силой. Я возвращаюсь домой…
— Охота! — он часто моргает, заставляя меня умолкнуть, когда хриплый, похожий на раскат грома звук снова срывается с его губ, подтверждая, что это действительно смех. — Моя жрица хочет, чтобы я устроил охоту…
— Что? — бормочу я, не понимая его, ведь я говорю, что не собираюсь здесь оставаться. — Я этого не говорила…
— Справедливо! — снова перебивает он, упирая руки в бока и издавая тихое, хищное рычание. — Очень справедливо. Так я смогу доказать, что достоин своего подношения. Я давненько не охотился и с удовольствием поиграю со своей жрицей…
— Нет, я ни слова не сказала об охоте. Я сказала, что возвращаюсь дом… О, БОЖЕ МОЙ! — в панике кричу я в ту секунду, когда он запрыгивает на кровать, словно дикий зверь, раскинув руки в стороны, отчего огромная штуковина между его ног становится еще заметнее, раскачиваясь из стороны в сторону, пока он издает оглушительный рев.
Я разворачиваюсь и несусь как сумасшедшая к выходу из комнаты, чувствуя, как колотится сердце, а щеки горят от понимания: хрен он ко мне приблизится с этим гигантским членом.
— Можешь бежать, моя жрица… — его голос настигает меня раньше, чем стук его ног по камню, когда он спрыгивает на пол с такой силой, что мне кажется, будто пол дрожит. — Но я всегда получаю то, что принадлежит мне!
Звук когтей, скребущих по полу позади меня, заставляет меня бежать еще быстрее, как умалишенную, даже не оглядываясь.
Глава 5
Охота
Эвелин Д’Анджело
Я бегу так, словно от этого зависит моя жизнь, и, по правде говоря, так оно и есть. Мои босые ноги стучат по холодному каменному полу, и этот звук эхом разносится по коридорам, высеченным из золота и обсидиана, которыми в любой другой ситуации я бы обязательно остановилась полюбоваться. Но прямо сейчас за мной гонится безумный бог с огромным членом, и я не могу себе этого позволить.
Волосы прилипли ко лбу и плечам, а тонкое платье путается между ног, мешая при каждом шаге и заставляя меня в ярости задирать его, пока я пытаюсь найти выход из этого места. Я вся в поту, задыхаюсь, мышцы дрожат, а сердце бешено колотится где-то в горле.
Вернись в постель, моя жрица.
Его слова до сих пор стучат в моей голове. Но нет никакой постели, никакой жрицы, ни хера подобного! Есть только извращенец, преследующий меня, собственнический египетский бог, который думает, что я — ночной перекус, посланный ему в качестве подношения.
— Сукин сын! — бормочу я, почти задыхаясь. — Ох, как же бесит! Я ничье не подношение, я просто чертовски невезучая, любопытная… И зачем ты только прочитала тот папирус, Эвелин?! — ругаю я себя, сворачивая в первый попавшийся коридор, в отчаянии бросаясь к следующему и обнаруживая полуоткрытую дверь.
Проскальзываю в нее, с силой толкнув, и прячусь за одной из колонн в зале, похожем на ритуальный, который уставлен статуями и потухшими благовониями. Съеживаюсь, изо всех сил стараясь восстановить дыхание. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, чувствуя, как грудь неистово вздымается и опускается. Стук сердца отдается в ушах, словно бешеный барабанный бой.
— Стой там, где стоишь, жрица… — его шепот доносится до меня, словно поток горячего воздуха, скользнувший по затылку. — Твое дыхание ведет меня, словно маяк в ночи.
Я резко оборачиваюсь и открываю глаза, встречаясь с ним взглядом: он стоит в дверях, на входе в зал. Красный свет небес падает на него через открытое окно в потолке, очерчивая его силуэт и делая его еще больше. Золотые глаза смотрят на меня, прищуренные и голодные; а улыбка, которая играет на его губах, принадлежит зверю, уже предвкушающему победу.
Он идет совершенно не спеша, создавая впечатление, будто все это время он просто прогуливался за мной. И, как ни странно, я теряюсь, глядя на него в свете красного неба, не в силах не признать его опасно порочным и эротичным. Его мышцы кажутся еще более рельефными, и я не могу отвести взгляд от его стоящего, поблескивающего члена.
На кончике головки виднеются золотистые бороздки, словно под кожу вживили драгоценный камень, но это не так, ведь я прикасалась к нему и знаю, что это часть его тела, так же как точно знаю, что он заставил меня почувствовать. Одно лишь воспоминание об этом заставляет мои ноги подкашиваться от спазма, пульсирующего глубоко внутри меня.
— От тебя пахнет страхом, жрица Эвелин из музея… — он закрывает глаза и запрокидывает голову, принюхиваясь к воздуху. — Но от тебя также пахнет желанием.
У меня перехватывает дыхание, я пячусь, вжимаясь спиной в холодную колонну и пытаясь слиться с тенями.
— И долго ты собираешься там прятаться, моя жрица? — его голос разносится эхом, словно приглушенный раскат грома. — Я чую твой сладкий запах в воздухе, и он лишь сильнее разжигает во мне желание взять тебя, почувствовать, как горячо и влажно твоя киска принимает мой член…
Я сглатываю, прижимаясь к колонне так крепко, словно пытаюсь стать одним из иероглифов, и на мгновение чувствую, как комната плывет перед глазами. Внутри все еще пульсирует боль, но это приятная боль, из-за которой я не понимаю, почему моему телу она так нравится, почему оно откликается на него так, словно хочет снова ощутить его внутри себя.
Кусаю губу и качаю головой, чувствуя, как прилипло от пота платье к моим затвердевшим соскам, которые трутся о тонкую ткань и возбуждаются еще сильнее.
— Я не могу сдаться. Не могу… — шепчу я себе под нос, отказываясь верить, что действительно возбуждена. — Это адреналин, просто адреналин…
Я пытаюсь мыслить рационально, мне просто необходимо найти оправдание реакции своего тела. Отказываюсь признавать, что от одного
