— Черис… — начала я. Мы совершили поворот, и фары выхватили из мрака буйную растительность… — То, что ты видела… ну, такое ведь не всю дорогу творится, понимаешь? Не то чтобы все, что тебе говорили о мире, неправда… Просто есть и другая правда, о которой ты еще не слышала.
Она пожала плечами.
— Со мной все хорошо.
Это уж точно было неправдой, как и само ее движение, механическое, неживое.
— А на студии ты работала, стало быть, так, ради забавы, да? А на самом деле…
— Счета за меня никто оплачивать не собирался, — мягко ответила я. — Деньги всем позарез нужны, а спасение мира, знаешь ли, занятие вовсе не прибыльное. Ты бы удивилась, узнав, как мало платят за такого рода работенку.
Это вызвало у нее легкую улыбку.
— Как раз не очень бы удивилась, — хмыкнула она. — Преступления всегда оплачиваются лучше, чем подвиги.
— Это ты с экрана услышала?
— Я это в книжке вычитала, — ответила она и прислонилась лбом к ветровому стеклу. — Черт возьми, я просто ошалела.
— Любой бы ошалел. Расслабься, ладно? Если что, спрашивай. Я постараюсь ответить.
Помедлив секундочку, она махнула рукой в сторону собиравшегося над океаном, подобно миллионной, готовящейся к атаке армии, шторма и спросила:
— Ты это можешь остановить?
— Нет.
— Просто «нет», и все?
— Когда он такой сильный и свирепый — ага, просто «нет». Льюис, он, может быть…
— Это который из них, старый или молодой?
— Что?
— Ну тот, старый, во фланелевой рубахе, или паренек в черном?
Я взглянула на нее с возмущением.
— Старый? Да он мой ровесник!
— Мечтать не вредно!
— Старый… молодой… Льюис мой ровесник, а Кевин еще сопляк.
— Сопляк не сопляк, а с меня глаз не сводил. Ну чего ты уставилась: я ведь не виновата, что мне двадцать два года, а тебе — нет.
Ох, черт, вот бы сейчас пересесть в свою машину.
Минут десять мы гнали в полном молчании, которое нарушила я, потому что держать это в себе уже не могла.
— Я не старая.
— Конечно, — согласилась она, вздохнула и откинулась на сиденье.
— Заруби себе это на носу.
Я гнала «Мустанг» сквозь грозу, доведя скорость до ста тридцати миль в час.
Удивительно, но, видимо, потому, что Бог бережет детей и дураков, мы не погибли в автокатастрофе, и когда, уже сбросив скорость до шестидесяти и подстроившись под транспортный поток, миновали транспарант «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЛОДЕРДЕЙЛ», подал голос мой сотовый телефон. Я поднесла его к уху.
— Имон?
— Он самый. — Чарующий голос звучал спокойно и дружелюбно, как ни в чем не бывало. — Достала то, что я просил?
— Да.
— Отлично. Мне бы не хотелось, чтобы Сара страдала.
— Она проснулась? Я хочу с ней поговорить.
— Честно скажу, чего ты там хочешь, меня совершенно не волнует. А вот погода, вижу, испортилась не на шутку, и я хочу закончить все поскорее. Не вижу, знаешь ли, смысла умирать сегодня, да еще по столь нелепой причине, как каприз стихии.
Моя рука судорожно стиснула телефон, но я заставила себя расслабиться. Какой-то дедуля на антикварном автомобиле «Форд-Фиеста» съехал на мою полосу на скорости пятьдесят пять миль. Я, мгновенно оценив ближний поток, сместилась влево, чтобы пойти на обгон, обогнула громыхавший и пыхтевший, как брахиозавр, трактор-тягач и пристроилась за белым «Ламборджини», столь же нетерпеливым и любящим скорость, как и я.
— Куда? — спросила я. Имон издал неприятный, с намеком на интимность смешок.
— Ну, почему бы тебе не побывать у меня в гостях? Выпьем, отметим завершение нашего дельца. Может, и Сара к тому времени очухается достаточно, чтобы…
— Заткни пасть, урод! — рявкнула я. — У меня есть джинн. Ты как хочешь закончить дело: по-хорошему или по-плохому? Потому что все, что мне нужно, это велеть ему тебя прикончить. Тебе понятно?
— Понятно.
Весь напускной юмор выветрился из его голоса, уступив место чему-то жесткому и холодному, как зимняя полночь.
— Только если ты так поступишь, ты не вернешь свою сестрицу. Знаешь, мне потребовались долгие изыскания, и это сопровождалось истошными воплями тех, кому я задавал вопросы, но правила мне известны. Я знаю, что джинн может сделать, а чего не может. И тебе лучше не пытаться ввести меня в заблуждение.
Он был прав. Отношения с джиннами определялись правилами. Хозяин принимал на себя определенную ответственность. Нарушение этих правил влекло за собой серьезную обратную реакцию, и, достаточно хорошо их усвоив, он мог устроить все так, чтобы Сара погибла вместе с ним. Нет, испытывать судьбу я не собиралась. Да и с самого начала не хотела.
— Ладно, — бросила я. — Давай адрес.
Он назвал место недалеко от побережья, что в данном случае не было преимуществом: шторм усиливался на глазах. Ветер чуть не срывал уличные фонари, дорожные знаки трепетали, словно металлические флаги, а ведь это пока был лишь передний край надвигающейся бури.
Когда я свернула со сквозной автострады к пляжу, передо мной открылся вид на океан, и у меня от страха узлом скрутило желудок. Гладкие, казавшиеся маслянистыми валы, накатывая на мелководье, вздымались и рассыпались гигантскими парусами брызг… Один вал едва успевал схлынуть, как его при откате настигал, устремляясь вперед, следующий. Слияние добавляло им силы, и так повторялось раз за разом. Штормовой нагон обещал обрести небывалую высоту, а значит, дома, находившиеся близ побережья, были фактически обречены, включая, вероятно, и мой дом. Вместе со всей новой мебелью.
