дело богов. Но я могу исцелить всех, кого коснулась чума.
Я знала, что это моя цель. И как новая королева Нортгалла, я, жена короля-призрака, исцелю как светлых, так и тёмных фейри. Не принцесса Иссоса, а та, что стоит между светом и тьмой. Я знала, что именно этого хотела Богиня Эльска. Фейри, способная исцелять больных, очистить земли от этой чумы. Начать всё заново.
Баэлинн попытался сесть и выбраться из постели, не потому что был слаб, а потому что няня так тщательно завернула его в одеяла. Я быстро встала, а Голл помог ему подняться.
— Спасибо, — с искренней благодарностью произнёс он, а затем открыл объятия для меня.
Я бросилась к нему, обняв его с облегчением. Мы так стояли несколько мгновений, пока он не повторил:
— Спасибо.
Я отстранилась, готовясь сказать ему, что благодарить меня не за что. Это была причина, по которой я пришла сюда, и причина, по которой я буду путешествовать по Лумерии, а затем через Нортгалл, чтобы исцелить всех от этого страшного недуга. Но он не смотрел на меня. Он не благодарил меня. Он смотрел на моего мужа.
Голл склонил голову в знак ответа, а затем сказал:
— Я оставлю вас наедине и подожду снаружи.
Он мягко коснулся моей спины и бесшумно вышел.
— Баэлинн?
Мой брат повернулся ко мне, его взгляд следил за уходящим Голлом, а на лице всё ещё была нахмуренная задумчивость.
— Каким был отец в конце? — спросила я.
Его выражение смягчилось от печали.
— В ночь, когда он умер, он произнёс твоё имя.
— О, Баэлинн.
Моё сердце сжалось от того, что меня не было рядом, чтобы попрощаться с ним.
— Я солгал ему, — сказал он с едва заметной кривоватой улыбкой. — Я сказал, что ты счастливо замужем за достойным домом и живёшь далеко от Иссоса.
Я улыбнулась:
— Это не ложь.
Он моргнул, на его лбу проступили морщинки беспокойства.
— Не ложь?
Я покачала головой:
— Я очень счастлива.
— Благодарение богам, — он вновь обнял меня. — Жаль, что тебя не было здесь в конце. Но он ушёл спокойно.
На мгновение я задумалась, могла ли я помочь отцу, учитывая, насколько далеко зашло его состояние из-за болезни. Она давно лишила его почти полностью речи и способности даже ходить. Думаю, мне предстояло узнать, насколько эффективна моя исцеляющая магия, когда я начну помогать другим жертвам.
Но затем меня посетило грустное осознание: возможно, боги не хотели, чтобы мой отец жил. Они не хотели, чтобы я исцелила его. Отец любил меня, но он также отправил Вайламорганалин в изгнание, когда она всего лишь поведала ему правду своего видения. Она была отправлена на смерть в подземельях, когда другой король также отверг её пророчество.
Вайла была отмечена богами, чтобы передать своё послание. За это её отвергли и убили. Теперь оба этих короля мертвы. Я не могла не почувствовать — и, хотя это было печально, — согласиться с тем, что в этом есть справедливость.
Мой муж и король не станет игнорировать богов. Как и я. Мы примем их наставления, ступая на этот новый путь вместе.
Я сжала руки брата, чтобы посмотреть ему в лицо, и морщила нос:
— Тебе нужен душ.
— Прости за мой неряшливый вид, сестра, но, кажется, я думал, что умираю ещё несколько минут назад, — улыбнулся он, и на его лице заиграл лёгкий румянец.
Я сжала его плечи, затем направилась к двери:
— Я попрошу приготовить для тебя ванну.
— А затем я отведу тебя к отцу.
Я остановилась у двери, обернувшись к нему. На его лице вновь появилось то строгое выражение, к которому я так привыкла.
— Прости, Уна. Если ты пострадала из-за меня, из-за моих ошибок.
Он всё ещё не понимал и не верил до конца, что я нахожусь именно там, где должна быть.
— Я не страдала от рук короля Голла. Можешь быть спокоен.
Он наконец улыбнулся, и я позволила ему собраться, чтобы попрощаться с отцом.
***
Я положила небольшой букет первоцветов на гробницу отца и долго стояла перед семейным склепом за дворцом. Голл находился рядом, позади меня, безмолвно, но поддерживающе.
Я выплакала все свои слёзы по отцу, вытирая их платком, который когда-то принадлежал матери Голла. Мой отец начал войну, которую не должен был начинать, но сделал это из любви к своей дочери. И, возможно, из-за своей гордыни и предвзятости. Он был не идеален. Но он был моим отцом, и я любила его.
Сумерки опустились. Полная луна ярко сияла, отражаясь на высоких башнях дворца. Здесь, в Валла Локкире, она всегда казалась ярче. Возможно, потому что здесь жили самые преданные поклонники Лумеры.
Знакомые звуки ночного Иссоса окружали меня. Вечерний жаворонок перекликался со своей парой мелодичным криком. В саду раздавались стрекот и жужжание сияющих синим светом мух-сики. А неподалёку слышались звуки самого Иссоса — смех у таверны, ржание лошади, грохот телеги по булыжной мостовой.
— Мне жаль, что мы не успели вовремя к твоему отцу, — тихо сказал Голл, подойдя ко мне и взяв меня за руку.
— Мне тоже. Но я это приняла, — ответила я, подняв на него взгляд. — Но я думала не об этом.
Он повернул меня к себе, нежно взяв за подбородок:
— Расскажи.
Я скользнула руками под его тяжёлый плащ и обвила его талию, прижавшись к нему всем телом:
— Я думала о том, как всё здесь, в Валла Локкире, кажется таким знакомым, но в то же время таким чужим.
Он провёл большим пальцем по моей скуле:
— Ты не так долго была вдали.
— Но всё изменилось. — Я улыбнулась, отметив в очередной раз, каким пристальным был его взгляд. Всегда эти драконьи глаза смотрели на меня с такой заботой. Не только со страстью, но и с нежностью. — Я скучаю по Нäкт Миру, — призналась я. — Я готова вернуться домой.
Его губы растянулись в улыбке, а моё сердце забилось быстрее, когда он наклонился ко мне.
— Домой, — прошептал он, едва касаясь моих губ. — Мне нравится слышать, как ты называешь Нäкт Мир своим домом.
— Теперь это мой дом, — призналась я. — Он напоминает мне о тебе. А там, где ты, там и мой дом.
Я обвила его ещё крепче, прижимаясь всем телом. Он мягко коснулся губами обнажённой полоски кожи над моим плащом.
— Не знаю, что я сделал, чтобы заслужить тебя, но боги пусть остерегаются, если они попытаются отнять тебя у меня.
— Тише, Голл. Они услышат тебя и сделают что-то ужасное.
Он тихо рассмеялся, его дыхание щекотало мою
