друг друга, а потом в приветствии обнажили клинки: длинный, тяжелый меч арандамарца и изогнутый ятаган незнакомца. В третий раз протрубили герольды, возвещая о начале поединка. Делая первые выпады, арандамарец чувствовал себя неловко: уж больно явным было его преимущество. Он, сильный, бывалый боец, закаленный в сотнях сражений, против изящного, худощавого незнакомца, похожего на подростка-альва. Но вскоре он понял, насколько обманчиво это ощущение. Перед ним был опасный соперник. С непостижимой быстротой он кружил вокруг Хаггара, то появляясь, то исчезая, дразня колющими ударами и подставляя под его меч свой ятаган так, что арандамарцу кисти выворачивало. “Ну, погоди, прохвост. Сейчас ты у меня по-другому запоешь”, — арандамарец неожиданно крутанулся, меч со свистом взрезал воздух. Но противник успел высоко подпрыгнуть, уворачиваясь от страшного удара, и мягко, по-кошачьи приземлясь, поднырнул под меч, пытаясь достать до незащищенных доспехами ног Хаггара. Тот отшвырнул его мощным ударом. Они снова закружились по площади. Арандамарец несколько раз пускал в ход уловки, неизменно спасавшие его в бою, но противник каждый раз угадывал его намерения, отвечая не менее замысловатыми атаками. Хаггар поймал себя на мысли, что их бескровный поединок похож на учебный бой с его старым учителем Гаральдом. Он с раздражением отметил, что устал, что не хочет больше махать мечом почем зря. Не было обычной боевой злости. Вдруг противник, будто прочтя его мысли, воспользовался мгновенной заминкой, змеей скользнул под меч и полоснул арандамарца по правой руке. Лезвие прошло по нарукавнику, разрезало кожаные ремни, лишь поцарапав кожу. Отшвырнув ногой упавший нарукавник, Хаггар встретился с противником взглядом. Сквозь прорези маски на него в упор смотрели черные, полыхающие бешенством глаза. Арандамарец, не отводя взгляд, усмехнулся. Он понял — разминка закончена. Вспомнились слова Дию: “Умри, но победи”.
Хаггар с облегчением почувствовал, как разбуженная злобным взглядом врага в нем просыпается уже знакомая холодная ярость. Усталость и раздражение как рукой сняло. Он снова поднял меч. Их бой был похож на танец льва и змеи. В мертвой тишине свистели клинки, сталь скрежетала, натыкаясь на сталь, снопами сыпались искры. Зрители, заражаясь яростным возбуждением, все громче вскрикивали, когда удары достигали цели. “Боги смотрят на нас, — пронеслись в мозгу Хаггара неизвестно откуда взявшиеся фразы. — Танцуй для них”. И он танцевал, восхищая скупой точностью движений. “Ты должен победить. Убей или умри. Другого пути нет”. Он несколько раз сбивал противника с ног, но тот снова и снова вскакивал, и ятаган чертил грозные знаки у его лица. “Знак, дай мне знак!” — вдруг подумалось Хаггару. Он и сам не знал, что за знак и у кого просил, занеся меч для удара. Но тот, к кому была обращена мольба, услышал. Горячее раэнорское солнце, как много лет назад, вспыхнуло, обрушивая на арандамарца золотую волну света, и ярость затопила все его существо. Неотвратимой лавиной обрушился он на врага. Тот, изнемогая, сопротивлялся, но его удары были все слабее. Вскоре, не сумев парировать удар Хаггара, он упал, и ятаган со звоном выпал из его руки. Приставив меч к горлу побежденного, арандамарец громко спросил:
— Сдаешься?
Ответом было молчание и ненавидящий взгляд из-под маски. “Убей или умри”, — снова пронеслось в мозгу Хаггара. Не колеблясь, он поднял меч для последнего удара.
— Ты сам выбрал. — И уже готов был опустить клинок на шею поверженного врага, как тот, глядя на нависший над ним меч, отчетливо прошептал:
— Сдаюсь.
Громовой вопль вырвался из сотен глоток. Освобождаясь от напряженного ожидания, орали все, и оглушенный этим криком, Хаггар обернулся к дворцу, скользя взглядом по окнам, в которых виднелись бледные женские лица. За которым из них стоит она сейчас, в волнении кусая губы? Хаггар победно улыбнулся и, подняв в одной руке меч, другой приветственно помахал окнам. Потом повернулся, чтобы помочь встать побежденному, да так и застыл. Меч выпал у него из руки, но арандамарец этого не заметил. Перед ним, сняв шлем и окровавленной рукой вытирая со лба пот, стояла, рассыпав по плечам черные косы, его любовь, княгиня Элен. Ее глаза в упор смотрели на арандамарца, и от этого взгляда у него в груди похолодело.
— Что ж, доблестный рыцарь, ты победил! — выкрикнула она. — И вправе требовать выкуп.
Она выжидающе замолчала. Так вот что значили слова старого лекаря! Вот за что он дрался сегодня! Охрипшим от волнения голосом Хаггар прокричал:
— Я не буду скромным и потребую самое большее, что у вас есть, раэнорцы, — руку вашей повелительницы! Я хочу, чтобы Элен Раэниэль, побежденная мною в бою, стала моей женой!
Элен слабо улыбнулась и, окинув взглядом вельмож, жрецов, советников, воинов, что защищали ее княжество, произнесла:
— Раэнорцы, вы были избраны свидетелями нашего поединка и видели мое поражение. Вы слышали, какую цену требует победитель?
— Да, — прогремели в ответ сотни голосов.
— Справедлива ли она?
— Да!
— Победитель получит награду. — Она вновь взглянула на арандамарца, но теперь в ее взгляде была лишь бесконечная нежность. Хаггар, забыв об усталости, подбежал к ней, подхватив на руки, высоко поднял над толпой, над площадью и впервые за многие месяцы счастливо засмеялся. Ответом был несшийся со всех сторон оглушительный рев одобрения.
Прижав драгоценную ношу к груди, арандамарец быстро зашагал к дворцу, взлетел по ступеням и скрылся в дверях. Вслед ему плотной волной несся гул, вобравший в себя крики воинов, гудение рогов, пение труб герольдов. Но волна не догнала их. Едва Хаггар с Элен на руках оказался во дворце, двери за ними закрылись, и они оказались в тишине. А гул, не стихая, бил прибоем по широким гранитным ступеням, разбиваясь о высокие белые стены. Остановившись в совершенно пустом коридоре перед ведущей на второй этаж лестницей, Хаггар с восхищением глядел в усталое, но счастливое лицо возлюбленной. Он прошептал:
— Значит, это правда?!
— Да, — она, улыбаясь, кивнула. Тогда, осторожно опустив ее на землю, арандамарец заключил:
— Значит, я могу тебя поцеловать.
Элен рассмеялась.
— Попробуй. — И положила руки ему на плечи. Почувствовав на губах кровь и соль ратного труда, Хаггар потерял голову. Вдруг Элен вырвалась из его объятий и, задыхаясь, прошептала:
— Не сегодня.
— Почему? — растерялся Хаггар.
— Завтра после обряда. Я твоя невеста, а не жена.
Он хотел возразить и уже протянул руки, чтобы снова обнять, но тут наверху зазвучали шаги, громкие, взволнованные голоса, и свита молодых придворных дам поспешила им навстречу. Громко заиграла музыка. Как ни в чем не бывало вложив свою руку в протянутую ладонь Хаггара, Элен торжественно произнесла:
— Доблестный воин, добро пожаловать в мой дворец. Раздели с нами ужин, отдохни. Ведь
