Я нашла…
Бабушка хватает меня за запястье. Её улыбка исчезла, и она цедит сквозь зубы:
— Прекрати это.
— Люди Небулы не были виновны в начале столкновений! — кричу я. Смущенный гул в толпе сменяется любопытством, но я также слышу гневные шаги за спиной на сцене. — Трудовые законы основаны на лжи.
Дон вцепляется в маленький микрофон.
— Что ты, черт возьми, творишь?
Я усмехаюсь ему в лицо.
— То, что хотел сделать мой отец перед смертью. До того, как ты заставил его замолчать.
Бабушка смотрит то на одного, то на другого, приоткрыв рот.
— Если ты думаешь, что это улучшит отношения между классами, ты ошибаешься, — смех Дона полон издевки. — Ты только сделаешь…
— Дайте ей сказать! — выкрикивает Янус Дайер с правой стороны сцены. — Я хочу услышать, что она скажет о Небуле.
Я ловлю взгляд Янус через плечо. Я так и думала, что у меня найдется пара друзей, готовых меня поддержать. Кивнув Янус, я вырываю микрофон из рук Дона и продолжаю:
— Письма военного времени, которые мы храним в Железном Парфеноне, — подделка. Рабочие Небулы в Авроре не начинали войну.
— Ли, — рычит Дон, — прекрати это безумие.
— Тишина.
Мы с Доном цепенеем по приказу бабушки. Когда я гляжу на неё, она обращается не ко мне, а к нему. Она смотрит на него так, будто увидела призрака. Я понятия не имею, что творится у неё в голове, но пользуюсь возможностью.
— Небула всего лишь хотела справедливой оплаты труда, — говорю я толпе. — Они протестовали мирно, когда советники королевы Арадии, Первый Совет, сбросили бомбы на Аврору. Совет свалил вину на Небулу, а после войны они установили Трудовые законы, чтобы наказать их за преступления, которых они не совершали. Кармический долг, который, как говорят всем представителям Небулы, они обязаны платить, — полная чушь! И даже если бы это было не так, Трудовые законы всегда были несправедливы. Никто и никогда не должен расплачиваться за преступления своих предков!
Толпа взрывается ревом. Люди рвутся ближе к сцене, требуя ответов. Клинки, выступающие барьером между Советом и толпой, сдерживают их силой, но я уверена, что у них тоже есть вопросы. Они — Небула.
Позади меня более прогрессивные члены Совета, включая Янус Дайер, смотрят на всё широко раскрытыми от недоумения глазами. У меня нет ответов на все вопросы, и страх подвести людей заставляет мое сердце колотиться так, будто оно вот-вот взорвется.
Я открываю рот, чтобы возразить, но Дон вырывает микрофон из моих рук.
— Ли лжет, — произносит он притворно-сочувственным тоном. — Она расстроена тем, что королева Джорина решила назначить наследником меня. Ли состряпала эту историю, чтобы спровоцировать беспорядки. Мы искренне сожалеем об этом.
Несколько обвиняющих взглядов из толпы впиваются в меня. Мои глаза едва не вылетают из орбит. Некоторые уже верят Дону, а не мне.
— Я говорю прав…
— У тебя есть доказательства? — продолжает Дон с резким вздохом. Бабушка крепко сжимает мою руку, но я не понимаю, предупреждение это или знак солидарности.
Дон делает шаг к толпе.
— Смерть отца и брата на её глазах оставила её опустошенной и сломленной. Мы отправили её в реабилитационный центр в Глаукус, чтобы она пришла в себя, но, к несчастью, мы боимся, что последствия аварии оказались слишком тяжелыми. Я стою перед вами с тяжелым сердцем, готовый принять на себя ответственность как ваш будущий…
— Это неправда! — протестую я. Но теперь толпа смотрит на меня с жалостью. Гнев пронзает меня насквозь. Я бы придушила Дона прямо здесь, но это лишь подтвердит его слова о том, что я невменяема. — Ладно! — кричу я толпе, стараясь перекрыть шум без помощи микрофона. — Не верите мне — ладно. Может, вы послушаете, если правда прозвучит из чьих-то других уст.
Дон смеется, затем снова прикрывает микрофон ладонью, чтобы обратиться ко мне:
— Ли, ты выставляешь себя дурой, — шепчет он. — Пожалуйста, угомонись. Достойный противник знает, когда нужно признать поражение.
— Ты что, объявляешь мне войну? — огрызаюсь я. Он моргает.
— Даже если и так, у тебя нет доказательств, — он похлопывает по нагрудному карману пальто. — Письма у меня.
Я усмехаюсь.
— У меня есть кое-что получше писем.
Над головой тучи мчатся по ночному небу, пока я отдаюсь холодной бездне тьмы внутри себя — самому ядру моей магии, закрывая глаза. Я отключаюсь от всего и вся вокруг. Возможно, я не могу сказать ничего такого, что заставило бы всех передумать и поверить мне, но я знаю того, кто мог бы их переубедить.
Я представляю её облик и призываю Арадию.
Глава 54
УАЙЛДЕР
У нас было девять минут на обезвреживание бомбы, но мы управились за восемь.
С Джаксом и Палласом на хвосте я вылетаю из Капитолия в ухоженный внутренний двор. Несмотря на холод, кусающий кожу, я бегу обратно к улице, огибая здание к фасаду, в надежде поскорее слиться с толпой и узнать, что происходит на сцене.
На бегу я пишу Изольде.
Уайлдер: Чисто.
Изольда: Хорошо. Но у нас тут другая ситуация…
Я резко торможу. Неужели мы опоздали? Тяжело выдохнув, я отвечаю:
Уайлдер: Что случилось?
Изольда больше не пишет. Я подавляю панику и перевожу взгляд на Джакса, который прочитал СМС через моё плечо.
— Уверен, всё в порядке, — говорю я. Его губы сжимаются в мрачную линию. — Но нам пора шевелиться.
Мы возвращаемся на главную улицу, и я бросаю Палласу:
— Скидывай куртку.
Он медлит, понимает, о чем я, и стягивает пальто с эмблемой «Никс». Он как раз заталкивает его в переполненную урну, когда до нас доносятся крики из толпы. Мы бежим со всех ног, но когда достигаем края площади, признаков атаки не видно.
Люди толкаются, дерутся, спорят друг с другом; дети плачут на плечах у родителей. Но я не вижу оружия, за исключением того, что в руках у Блэйдов — и те не нападают, а пытаются утихомирить хаос. Далеко впереди, перед Капитолием, члены Совета и королевская семья выстроились на сцене. Слишком далеко, чтобы я мог разобрать их лица.
Это состояние полной анархии. Я поворачиваюсь к Джаксу, он лишь пожимает плечами. Женщина с малышом, укутанным в её пальто, протискивается сквозь толпу, и я преграждаю ей путь:
— Что происходит?
Женщина оглядывает меня с ног до головы и вздыхает с облегчением. На мне всё еще форма после испытаний.
— Это принцесса. Она… — симфония криков обрывает её. Она крепче прижимает к себе ребенка и поспешно уходит, бормоча извинения.
Я не иду за ней. Мне нужно к Ли. Я прокладываю путь сквозь толпу плечом, Джексон
