А если что-то пойдет не так?
— Только истинное предательство заставит нож обернуться против предателя. Если кто-то из нас погибнет, долг будет прощен. В любом случае, я выступаю тебе наставницей, обучая тебя ремеслу, связываю нас узами долга. Таким образом, никаких правил не нарушено.
— Хитро. Тогда с чего мы начнем? — протирая глаза, живо спрашивает Варя.
— Мне нужны твои волосы и не много крови. Сейчас принесу все необходимое.
Адель уходит в свою комнату, возвращается со свертком из темных тканей в руках. Кладет сверток на стол перед ученицей. Ткань бережно укутывающая клинок исписана серебренными знаками, что отражаются от луны в окне.
— Это руны?
— Да, лунные. Удобнее всего хранить клинок именно в них, так не портится клинок, не затупляется, и не дает ему ночью забирать лишние силы.
— Мне придется спать с ним под подушкой. Это ведь не слишком удобно?
— Привыкнешь. Поднимай волосы наверх.
Варя небрежно поднимает наверх вьющиеся темные легкие волосы, часть выпадет из копны и ложатся на бледные острые шейные позвонки. Адель ловким движением руки разворачивает черный клинок из ткани, он ложится к ней в руки как будто сам по себе и движется к волосам с молниеносной скоростью, срезает мягкую прядь.
— Отлично, теперь нам нужно развести огонь. Пока ничего не трогай! Лучше расскажи, что ты видишь в этом ноже? — говорит Адель и кладет клинок острием по направлению к луне. Заворачивает прядь волос к себе на палец и уходит на кухню.
— Он обсидиановый, то есть из вулканического стекла. Трехгранный, рукоять наборная, скорее всего из волчьих позвонков. Почти не видны синие руны на лезвие, здесь написано, — Варя придвигается ближе к клинку, и вдруг ее охватывает страх, сердце и голову слегка сдавливает тревога, — «Ил потерра дататти спирита сарариетта», что переводится как: «Силой всех духов наполнится». Не редкая гравировка.
— Ты делаешь большие успехи! Выходи во двор.
Кострище в уютном дворе надежно спрятано от посторонних глаз в тени деревьев, укрыто серым полотном. Адель с немалым удовольствием и упоением скидывает его подальше. Ставит несколько заготовленных ей бревен и веток в нужное положение. Сидя на коленях, в свете уже поднявшейся луны, она вглядывается в дерево, и оно вспыхивает ярким рыжим огнем, повелеваясь ее взгляду. Негромко выговаривает сложные слова навьего языка, завивая из них целые предложения загадочных заклинаний. Перевязывает волосы со своего пальца на рукоять и лезвие, подогревает его от горящего пламени, и прядь испаряется, исчезает в желто-синих языках.
Варя ощущает в районе солнечного сплетения жжение. Она тихо стонет, стараясь не отвлекать рыжую ведьму. Адель одним взглядом просит Варю подать свою руку, и та ей подчиняется бессознательно. В глазах темнеет, и лишь яркий кровавый свет заставляет ее находиться в сознании. Она чувствует как игла пронзает ее тонкий палец, как капли стекают по лезвию, как он впитывает ее, становится неотрывной связанной частью. Адель продолжает запивать сложные складные предложения. И Варя легко улавливает их смысл.
«Воля закалит железо крепко-накрепко, железо острое, железо сильное, что в земле лежало не перележало, что в огне горело, не перегорело, в воде бегучей не расточалось — силой наполнялось, Ветрами на разносилось — силой полнилось, сила по силе, сила и вышла, и в высоте и в глубине, и все превозможет, и там и здесь и везде, будь остро как слово, будь быстро как молния, куда ведьма скажет туда пойдешь, то и посечешь, чтобы не было ничего лишнего, ничего иншего, все по ее слову, все в ее воле».
Лишь с окончанием слов Варе становится легче, снова являются краски, виднеется рыжее пламя. Она видит в нем свое отражение, оно западает и остается в душе, как зеркале, в собственной тьме. Громкий вдох, зрачки расширяются, чувства обостряются. Адель встает со своего места и, раскинув руки, заставляет огонь потухнуть. Ночь его поглощает, пламя теряет свой пыл, становится маленьким и жалким, а затем и совсем исчезает.
Со спины слышится знакомый голос.
— Чем занимаетесь?
Варя невольно улыбается. Она уже думала, он не приедет и не заберет ее обратно.
— Мы заклинаем нож. Нам пригодится. Я тебе все расскажу по дороге.
— Погодите, я вам пирожков соберу. Вечер уже поздний, где вы еду найдете?
Адель быстро застилает кострище и скрывается где-то во тьме. Паша и Варя медленно идут к машине.
— Как успехи? Не передумала?
— Нет. Уже поздно что-то менять. Теперь у меня есть это, — Варя приподнимает сверток с черным ножом, трясет им в воздухе.
— Что это?
— Нож.
— Оружие? Неплохо, сможешь защититься.
Шаги рыжей ведьмы по крыльцу раздаются громко. Ребята умолкают на минуту.
— Вот растяпа! Сумочку свою не забыла?
— Ах да, точно, — виновато произносит Варя.
Адель протягивает ей рюкзак и не малый пакет с выпечкой.
— Давайте, аккуратнее на дороге! И чтобы все съели. Варя, не забывай учить новые слова и почаще тренируй силы. Все, езжайте, у меня еще дел полно.
— Хорошо, нам пора. Спасибо вам, — вкрадчиво произносит Паша.
— Не за что, милый!
Первые звезды уже отражаются в синих глазах, сосредоточенных на дороге. И Варя невольно заглядывает в них, стараясь не привлекать внимания. Паша в свою очередь подлавливает ее на этом моменте, получается дурацкая игра. Темные ночные поля тоже играют, наблюдают за путниками, прячут свои дикие взгляды.
Вдруг машина замедляется, фары гаснут, и она резко останавливается. Чернов, взбодрившись от такой перемены, давит на не подчиняющуюся педаль газа, всматривается в спидометр и тахометр, дергает коробку передач. Громко бранится. Поднимает ручник. Выходит из машины и поднимает капот.
Разбуженная происшествием Варя, выходит за ним. Наблюдает за тем, как он раздраженно высматривает поломку во внутренностях своего автомобиля, подсвечивая фонариком. Наконец, он разочаровано разворачивается в сторону дороги. Закуривает.
— Что случилось?
— Аккумулятор сел.
— Как же мы попадем домой?
— Не знаю.
— Мы далеко?
— Достаточно, чтобы не дойти пешком. Позвоню Антону, надеюсь, он еще не спит.
— Не брат, а ангел хранитель.
— Ты сейчас пойдешь пешком.
— Неа! — отвечает Варя, отбирая у него сигарету.
Он набирает номер брата, и тот отвечает не сразу. За недолгим разговором выясняется, что ждать придется долго, и то, если повезет.
Паша закрывает капот. Присаживается на него, расстроено растирает волосы на голове, громко выдыхает.
— Во всем нужно искать плюсы, — произносит Варя, присаживаясь рядом и передавая ему сигарету, — охотники здесь меня не найдут.
— Тебе нужно быть скромнее.
— А тебе, перестать быть таким грубияном.
— Что ты сказала? Я грубиян? А что я должен сделать? Предложить тебе доехать до дома на моем горбу?
— Да! — отвечает Варя, громко хохоча.
— Ну, сейчас поедешь!
