что-то умное сказала. Ис даже двинула его локтем в бок.
— Хотите сказать, вы — дерево?
— Хочу сказать, что это ВАШИ слова, Исмея.
Аян заворочался, как медведь. Медведь, пахнущий травой. Дуб, разминающий корни.
— Зачем вы решили выйти замуж?
Исмея не планировала подобных разговоров в такой обстановке. Честно говоря, она лелеяла надежду вовсе обойти их стороной.
Но надежда для монарха — непозволительная роскошь. Идешь и делаешь — разговор с надеждами короткий.
— Вы обещали подождать, пока мне станет лучше, ваше величество.
— Вам ведь уже лучше. Я не прав?
Она и забыла, что лежит тут… в объятиях врага. Темно, воет ветер, вагонетки несутся в неизвестность. И совершенно неуместный уют не выветривают ни обстановка, ни странная беседа. Хочется лежать так вечность. Вокруг бушует что-то, а она… в норке. Под сенью надежных ветвей, в тени крепкой скалы.
— Тогда почему вы согласились?
— Я?!.
Вилка. Съел, дуб-Аян Двенадцатый? Думал, самый умный?
— Да, вы. Мой отец отправил вам предложение, а вы его приняли без всяческих условий. Зачем вам этот брак?
Аян уже взял себя в руки.
— А вы как думаете?
— Перестаньте отвечать вопросом на вопрос!
Вагонетку занесло на повороте, Исмея, пискнув, врезалась в твердую грудь короля носом. А его самого расплющило о борт, но король, кажется, неудобств от того ее испытал никаких.
Тихо рассмеялся, осторожно и мягко отстраняя ее. Как несмышленую девчонку, а не императрицу.
— Вы мне показались забавной по отчетам Оака. Вот я и подумал — а почему, собственно, нет? Признаю — Империя меня мало интересует, однако…
— То есть как — мало?!.
То есть как — «забавной»?!.
— У меня есть все, что необходимо, Исмея. Однако, — и тут бархатный голос Аяна Двенадцатого вдруг заставил поджилки похолодеть, — если кто попытается отнять это необходимое, то я ему не завидую. Такой союзник как я Империи нужен, не так ли.
У Исмеи возникло незнакомое чувство, словно она нелепа. Вообразила, что Аян враг, что он вроде Фальке, мечтающего о независимости и блеске, или Даризана, помешанного на власти.
— Но ведь, если бы мы заключили брак, вы бы получили контроль над Империей?
— Я и так ее контролирую.
Ис задохнулась от бессильного гнева. Детского такого гнева. Ударила его не то в грудь, не то в плечо кулачками, ощущая, насколько ее возражение наивно:
— А вот и нет! Я заключила союз с сиренами — вы знаете? И вы тут ни при чем были, совсем!
— Знаю. Исмея, — он рассмеялся, и это было очень по-доброму, — вы и вправду очаровательны. Мне даже жаль беднягу Раг-Астельмара. Но какие письма он пишет! Уж простите — у вас из кармана выпали.
Что?!. Ис стиснула зубы и попыталась отодвинуться. Обидно до слез. Хотя обижаться бессмысленно, Аян кругом прав.
— Читать чужие письма нехорошо.
— Как и дурить детишкам головы. Вы же знаете, что с Миразаном Астельмаром у вас ничего не выйдет, Исмея. Так зачем? Мы с вами одной крови — не мне вам объяснять. Вы знаете, чего стоит власть, чего стоят люди, а ему только предстоит этому научиться.
Кулаки против воли сжались, Ис надеялась, что слезы на щеки не полезут. Аян жестоко честен. Она с самого начала знала, что Мир… пусть он и король теперь, но дороги у них слишком разные. Взгляды. Методы. Политика. У нее есть Империя. Ее дитя, забота о котором для нее — жизнь.
А не вот это пламя… в глазах Мира, когда он говорит об амальгаме и просвещении.
— Не сердитесь, Исмея. Вы знаете, что я прав.
— Знаю.
Она не ожидала, что едва слышно всхлипнет. Просто она надеялась… да, надежды монархам вредны.
— Что же касается вопроса из «Вестника», содержание этой листовки мне уже передали. Ваш наместник — в принципе интересная личность. Но не забивайте себе голову политическими причинами моих поступков. Их просто нет. Хотя — понимаю — после столкновения с Раг-Астельмарами это непросто. Я надеялся уберечь вас от встречи с ними и… всех этих лишений. На деле Тополь всего лишь против того, чтобы по его дорогам бродили чужаки. Вам ведь известна история Сваля.
И здесь Сваль. Будь он жив, она бы ради него, единственного, вернула оьычая казни на площади Увядших Роз. Как бесконечно она далека…
— Разрушение экосистем и старых порядков не приводит ни к чему хорошему — его пример это наглядно доказывает. Да, вы заключили союз с сиренами, но разве не ваши же люди истребляли их массово в году Эн? Когда отправились на край света? Думаете, они так просто забудут старое?
Ис закусила губу. Она думала об этом. И надеялась… Снова надеялась. Идиотка.
— Вы о людях или сиренах? В Мирахане…
— О тех и о других. Исмея, вы всегда были реалисткой, и это мне в вас нравилось. Мир не меняется так просто. А человеческая природа и вовсе неизменна. Разве вы сможете ее остановить?
Грудь сжало тисками. Потому что если он прав — а он прав — все, что случилось в эти две недели, было просто сном. Таким щемящим, таким желанным, но таким… несбыточным.
— А вы сможете?
— А я смогу. Я уже ее останавливаю. Как и все Аяны.
— Так напомните… зачем вам жениться на мне, помимо забавы?
Аян безошибочно нашел ее щеку и вольно и покровительственно потрепал жесткой ладонью. Будто что-то понимал. Он производил такое… впечатление. И это путало карты еще сильнее. Хотелось отдать все свои страхи ему и больше не думать. Но зачем?.. Зачем она ему?..
— Исмея… вы и правда совсем девчонка еще… Услышали только это. Разве я не говорил, что восхищен? Что вы талантливы, что я воспринимаю вас всерьез, считаю великолепной женщиной?.. Ну…
Кажется, он нащупал случайную струйку слезы. Отер большим пальцем.
— Выпейте это… — король зашуршал одеждами и отцепил что-то откуда-то.
В губы Ис ткнулось горлышко калебаса с пьянящим горячим ароматом трав. Такие продают в «Тю пёкс». Ну, или почти такие. Она шмыгнула носом, делая глоток. Тепло и пряность поползли по телу до самой души.
— Много выпало на вашу долю, но теперь вы дома. Тополь отлично умеет защищать — вы ведь уже имели столько случаев убедиться. Все будет хорошо, я вам обещаю, — почти прошептал король ласково ей в висок.
Исмея сидела у зеркала и улыбалась своему отражению. Вот
