на первый взгляд.
Я сделал шаг к нему. — Если ты так хорошо её знаешь, то должен понимать, что она не из тех, кто клюнет на пару модных словечек и глоток дешевого вина.
Кейдж приподнял бровь. — Может, и нет. Но ей, кажется, нравится моя компания сегодня вечером, не так ли? В конце концов, ты достаточно внимательно наблюдал за нами, чтобы заметить.
— Наслаждайся моментом, пока он длится, — прорычал я. — Ты никогда не узнаешь её так, как знаю я.
Кейдж улыбнулся, но его тон стал ледяным. — Что бы ты ни говорил. Просто помни — ты ничего не сделал, чтобы сделать её своей. Она — дар, который ты никогда не ценил. Так что, может быть, проблема не во мне, Дракхэрроу. Может быть, дело в тебе.
Кровь прилила к моим ушам.
Кейдж наклонился ко мне. — А теперь посмотри на себя. Ты просто стоишь в стороне, — пробормотал он. — Смотришь, как она ускользает у тебя из рук. Каково это? У тебя был шанс, Дракхэрроу. А теперь? Она со мной.
Я хотел забрызгать кровью Кейджа весь пол бального зала. Но я не мог. Не здесь. Не на глазах у всех. Тем более что я знал, что Пендрагон воспримет это как признак слабости.
Я жестом попросил бармена принести ещё кровавого вина, пытаясь подавить свою ярость. — Ты ступаешь на опасную почву, Танака. Наслаждайся ночью, пока она длится.
Я глубоко вздохнул, когда Кейдж ушёл.
Мне просто нужно было пережить остаток ночи. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы я профукал это сейчас.
Каким-то образом я дожил до полуночи, не придушив Кейджа и не швырнув его через всю комнату. На самом деле, это было чудо Ледяного Огня.
Я смотрел, как часы приближаются к двенадцати. Когда пробьёт полночь, начнётся самый долгий Ночной вальс.
Я стоял у края танцпола, наблюдая, как готовится оркестр. Архонты должны были танцевать с одной из своих наложниц. Этот танец предназначался исключительно для Высокородных. Даже несмотря на то, что я официально не приглашал Пендрагон на бал, Кейдж ни за что на свете не пригласил бы её на этот.
Заметив её возле чаши с пуншем, разговаривающей со своей подругой, тихой темноволосой девушкой Флоренс, я поправил куртку и направился к ней.
Когда я подошёл к ней, то не стал тратить время на любезности.
— Потанцуй со мной, — сказал я, протягивая руку.
Я заметил её колебания. Она нахмурила брови. Я застал её врасплох. На краткий миг я увидел, как на её лице промелькнуло желание отказаться.
— Этот танец для архонтов и консортов, — натянуто сказала она.
Я фактически командовал ею. Но мне было всё равно. Я ни за что не танцевал с Риган.
Я мог сказать, что она не хотела устраивать сцену. Тем более, что весь бальный зал наблюдал за нами.
— Прекрасно, — сказала она, вложив свою руку в мою. В её голосе явно отсутствовал энтузиазм.
Тем не менее, я чувствовал себя триумфатором, когда повёл её на танцпол как раз в тот момент, когда свет погас перед началом вальса.
Этот танец был освящённой веками традицией. Способ завершить самую длинную ночь в году и отпраздновать скрепление уз перед наступлением новой.
Я крепко обхватил Пендрагон за талию, притянув её немного ближе, чем было строго необходимо. Я почувствовал облегчение, когда она не сопротивлялась.
Я хотел, чтобы она почувствовала моё присутствие. Знать, что я был здесь с ней, ради неё — больше, чем Кейдж или кто-либо другой когда-либо был бы.
— Знаешь, — начал я, когда мы скользили по полу. — Говорят, что тот, с кем ты станцуешь самый Долгий вальс, разделит с тобой глубокую связь в наступающем году. Изначально это была традиция смертных. Немного сентиментально, но довольно романтично, тебе не кажется?
Неужели это говорю я? Часть меня хотела дать себе пощёчину. Я рисковал. Шанс выглядеть полным идиотом.
Пендрагон ответила не сразу. Её взгляд был устремлён поверх моего плеча, как будто она пыталась не встречаться со мной глазами.
Я почувствовал укол разочарования, охвативший меня, когда тишина затянулась. Это был тонкий жест, который значил больше, чем казалось. И всё же, казалось, ей было всё равно.
Когда она наконец заговорила, её голос был холодным. — Блейк, ты обращался со мной как с дерьмом первые полгода. Я сомневаюсь, что это внезапно изменится в новом году только потому, что мы танцуем.
Её слова поразили меня, как удар под дых. Я не ожидал, что она скажет так прямо, и её прямота застала меня врасплох.
Резкий ответ сорвался с моих губ. Но я заколебался, когда воспоминания пронеслись в моей голове.
Оскорбления, унижения, то, как я давил на неё снова и снова. Она даже не знала половины всего этого.
Она была права. Я не хотел этого признавать. Но она была права. Я стиснул челюсти, прокручивая в памяти каждое наше взаимодействие.
Я вспомнил тот первый день, когда увидел её. Обнажённая и вся в крови. Я был очарован с того первого момента, как ни пытался убедить себя в обратном.
Было бы намного проще хотеть кого-то вроде Риган. Кого-то, кто бросился бы мне на шею.
Но нет. Это была Пендрагон. Всегда Пендрагон.
Чем больше она пыталась оттолкнуть меня, тем больше я хотел её.
Она проникла мне под кожу так, как никто другой никогда не проникал. Это чувство больше не было просто ненавистью. Здесь было что-то ещё. Что-то более глубокое.
Кое-что, что привело меня в ужас.
Может быть, это было кровавое вино, но внезапно мне показалось, что любовь и ненависть не так уж сильно отличаются. В конечном счёте, разве это не были просто две стороны одной медали? Я не был уверен, что именно я чувствовал прямо сейчас, но одно было несомненно. Я хотел её. Больше, чем я когда-либо чего-либо хотел.
И я хотел, чтобы она захотела меня вернуть. Даже если она ненавидела себя за это.
— Что бы я ни сделал, это было только для того, чтобы сделать тебя сильнее. Ты моя, Пендрагон, и это никогда не изменится, — слова вырвались прежде, чем я успел их остановить.
Я почувствовал, как она напряглась под моими прикосновениями, её тело напряглось рядом со мной.
Это было правдой. Она была моей. Больше ничьей. Не Кейджа. Ничьей.
Но она напряглась в моих руках. Её спина выпрямилась. Голова вскинулась. Она посмотрела на меня, прищурив глаза, её лицо превратилось в маску гнева.
— Я никогда не буду твоей, Блейк Дракхэрроу. Когда ты наконец вбьёшь это в
