пикнуть бы не успел.
С тобою, будь моя воля,
Не стала иметь бы дел».
Глаза прикрываю. Вздыхаю.
«Спокойно», – себе говорю.
Болваном себя ощущаю,
Нещадно за глупость корю.
Что сунулся в эту кашу,
Которой по уши сыт.
Мечами там только машут,
И каждый предать норовит.
Там грязно, там душно, мерзко.
Там боль на каждом шагу.
А я, как дурак последний,
Оставить ее не могу.
Махнул бы рукой, все бросил:
«Живите своей судьбой».
Но горечью сердце косит
Несчастный рассудок мой.
Никак она плачет, боже.
Сажусь у кровати на пол.
«Наш мир был прежде хорошим.
Был светел, был радостен он.
Пусть я тех времен не помню,
О них говорят письмена.
Увы, на мою злую долю
Достались лишь смерть и война.
Я тоже хотела лета,
Любви и еще тепла.
Но там лишь холодный пепел
И бездна людского зла.
Устала – стоять, не гнуться.
Художник, прошу, помоги.
Мне нужно назад вернуться
И сыновей спасти».
Язык пересох в гортани.
Шевелится, как чужой.
«Я помогу, – обещаю. –
Но я пойду вместе с тобой».
Часть восьмая. План
Лежу, расслабляюсь. Ванна.
Тепло в ней и хорошо.
Вода из блестящей трубки
Ласково гладит лицо.
Спокойно и так… душевно.
Сколдую себе потом –
Да вроде все тут несложно, –
Когда отвоюю дом.
Здесь много чудес, в его мире.
И манит, и хочется жить,
В удобной такой квартире
Чай терпкий из чашки пить…
Вдыхать ароматный воздух…
А он сказал – гарь и смог.
У нас гарь сдирает кожу,
А ноздри как дегтем рвет.
Смотреть за окно: деревья.
Зеленые. Там – листва!
Земля не покрыта пеплом.
И небо. В нем синева…
Так хочется здесь остаться
На день или, может, два…
Но заставляют метаться
Чувств моих жернова.
Там дети. Они страдают.
Там муж мой, совсем седой.
Враг в тень его превращает,
Но главное: Сон – живой.
Милей мне мои пейзажи
И мир, где земля мертва,
Где небо черно от сажи,
Как студень, густа вода…
Пусть Враг победил, но все же
Там то, что я создала.
Пусть страшно, пусть безнадежно –
Там дом и моя судьба.
* * *
Поспал хорошо. Чудесно.
Пусть даже и на полу.
Диван моей занят гостьей.
Привык, что один живу.
С утра показал ей ванну
И хромом сверкающий душ.
Пусть моется, я пока что
В квартире приуберусь.
Весь мусор в пакет сметаю
И чищу от краски пол,
Бутылки пустые сгребаю,
Носкам выношу приговор.
В дверь кто-то звонит. Открываю.
Знакомые. «Стоп, куда?!»
В квартиру их не пускаю:
«Не лезьте в мои дела.
Не знаю, какой там ценник!
Я вам ничего не продам.
Да, помню, что должен денег,
Вот завтра же и отдам…
Сегодня – катитесь к черту!
Мне тут недосуг совсем.
Чихал я на все угрозы,
И нет у меня проблем.
Устроили тут мне сцену».
Кричат, что возможность есть
Продать какому-то хрену
Картины. «Да хватит лезть!»
Бьют резко в скулу, с размаха –
Лицом утыкаюсь в пол.
«Да что же творится, право!
Хорошенький разговор!»
* * *
Мне слышатся шум и крики.
Там битва? Пришли враги?
Набросив халат на плечи,
Смотрю на свои кулаки.
Ни силы моей, ни даже
Привычного нет меча.
Но если мне бой навязан,
Оружие – я сама.
Оцениваю. Их двое.
Художник лежит, избит.
Один – очень грузный воин,
Второй – худощав и лыс.
Заметили. Что, не ждали?!
Я медленно подхожу.
И крупному в голень с ходу
Стопой удар наношу.
Доспехов они не носят –
Согнулся, хрустнула кость.
Худой удивленно смотрит,
Рот искажает злость.
Пытался меня ударить,
Но медленно, как в бреду.
К нему подхожу вплотную,
Локтем снизу в челюсть бью.
Орет. Наверное, больно.
Добить, что ли? Нет, нельзя.
Художник кричит: «Довольно!»
Пришел, стало быть, в себя…
* * *
Убрались. Один – хромая,
Другой – за лицо держась.
Должно быть, все осознали,
Что нечего нам мешать.
На кухне сидим, и чайник
На старой плите свистит.
Насыплю еще заварки.
Она все в окно глядит…
«…А я говорю, что в замок
Обратно идти нельзя.
Враг сам никак не подарок,
А там его дом и земля.
Опять сокрушит, поймает
И точно уже убьет.
И никакая хитрость
Твоя его не возьмет».
«Ты мне отступить предлагаешь?
Чтоб втайне собрать войска?
Да с помощью целых армий
Разбить его я не смогла.
И нет у меня в запасе
Еще пары сотен лет.
Там дети мои. А значит,
Прямой только есть ответ.
Сражаться! Пока – живая!
И сердце в груди стучит.
Тебя туда не возьму я –
Там сила твоя замолчит.
Ты
