двоих теперь.
И вот он – мрачный застенок
Темного колдуна.
Уходят здесь за бесценок
Отчаяние, боль и беда.
Шкафы начищены воском,
Мраморный пол блестит,
Но жалобным отголоском
Навзрыд каждый камень гудит.
Тепло там и пахнет пылью…
Да нет – это свежий тлен.
Слезятся глазницы гнилью
Картин, смотрящих со стен.
В углу ржавый чан оживает –
В нутре у него бурлит.
С шипением пар вылетает,
И череп наружу торчит.
Тома фолиантов старинных
Страницами хищно шуршат.
Чудовища дум фантазийных
С обложек сбежать норовят.
«Пора! Возвращайся, родная!» –
Над ухом кричит мне Сон.
С трудом глаза открываю
И оседаю на пол.
Сон ловит мое падение.
В объятьях его вишу…
Шепчу, представив видение:
«Художник, рисуй. Я жду».
* * *
Сжимает обруч затылок –
От боли хочу орать.
В глазах танец бешеных белок.
Понятно… Пора рисовать.
Лезу в аптечку. Пустая.
В сознании гул сплошной.
Неужто нельзя иначе
Как-то связаться со мной?!
Я словно камнями побитый,
Почти неживой, дрожу.
Летят в меня образы-плиты.
«Помедленней! Я прошу!»
На холст тороплюсь впечатать
Разнузданный бал непотребств.
Желудок вытолкал завтрак
От только что виденных зверств.
Пульсируют боли вспышки
Наотмашь в моих висках,
Отчетливо голос слышу:
«Нам нужно пройти туда».
* * *
Перевожу дыхание.
Плыву в полузабытье…
В успешный исход ожиданья
Так хочется верить мне.
И тут проступает картина
На гладкой стене пустой
Усмешкой злобного мима –
Кошмар оживший ночной.
И яркой светящейся линией,
Так, что аж больно для глаз,
В закрытую тайную комнату
В стене открывается лаз.
Шагаем, за руки взявшись,
В картину, что на стене,
Туда, где пустые взгляды
Бездушно горят во тьме.
Здесь много шкафов и полок
И мраморный в трещинах стол,
Приборы, реторты, колбы,
Пролитый на пол раствор…
На стеллажах – предметы,
Внушающие лишь страх:
Запаянные лампады,
В урнах клубящийся прах.
Глаза плывут в формалине,
И пальцев обрезки в перстнях.
Какие-то туши под сводом
Вниз головой висят.
В углу – замечаю не сразу –
С плетеным лицом, без век,
Из множества нитей связан,
Шевелится человек.
К нему присмотревшись, вижу,
Что он не совсем живой.
Скорее, дрянная кукла,
Фантазии плод больной.
Он с виду похож на мужа.
Вот только глаза пусты,
А вместо лица и кожи –
Нить, пряжа и лоскуты.
Сон ближе к нему подходит –
Показывает рукой.
Веретено над телом
По кругу вьется юлой.
Кровавые нити пряжи
Касаются головы
И, будто червями, сами
Вползают в плетений ряды.
«Я понял, – дрожа от гнева,
Срывается голос Сна. –
Враг хочет моей замены.
И цель его так близка:
Дни наших детей витками
Мотает ось веретена,
И каждый их год станет нитью
В бездушном творенье Врага.
Родится вот эта мерзость –
По крови наследник наш,
Ему он вручит корону
И мир, чтоб в нем свет угас.
Но я ему не позволю!
Ведь сила моя со мной…»
И в ярости вскинул перстень,
Направив на лик пустой.
Я помешать пыталась,
Но огненный взвился мост –
Кольцо на пальце взорвалось,
И змей изрыгнул свой хвост.
Опал Сон без сил мне в руки.
А нити горели все…
И дико плясали искры
На жизни веретене.
«Хватай же его… быстрее…
Ты сможешь… спасти… должна…»
Сна голос звучал слабее…
Он таял. И гибла я.
«Художник! – кричу, стенаю… –
Смотри: исчезает Сон!»
Уже не прошу – рыдаю…
Мольба превращается в стон…
Художник меня услышал.
Кисть снова чудо творит.
Теперь Сон ровнее дышит,
И больше не тает лик.
Я слезы рукой стираю:
Как вовремя помощь пришла.
Любуюсь, тянусь, обнимаю
Лежащего рядом Сна.
* * *
Муж рядом встает. Поднялся.
Немного еще не в себе.
И тут начинает виться
Спиралью мерцающий свет.
Смотрю: Враг выходит из тени.
Мне в пальцы веретено
Неуловимым движением
Прыгает будто само.
Жжет руку чужая воля,
Но надо – там жизни детей.
Забрать я их не позволю
Тому, кто пришел за ней.
«Какая досадная мелочь, –
Старческий голос звучит. –
Такое небыстрое дело
Мне вновь начать предстоит».
Враг видит нас вместе. Сереет.
«Не ждал тебя здесь, Госпожа.
Признайся, где эти двери,
Как в дом мой опять вошла?
В какую дыру пролезла?
Ответь, я желаю знать.
Надежна была защита,
Но стражи слепы, молчат».
Смеюсь… как стекло ломаю:
«Ответить тебе? Изволь…
Помимо нашей, другая
Есть магия. В ней вся соль».
«Отдай их, отец», – Сон встревает,
Но Враг, как щелчком, его бьет.
Муж куклой к стене отлетает
И больше уже не встает.
«Предатель! Как можно было
Родить такого, как ты?!»
Секунда – и все накрыло
Чернильное облако тьмы.
«Привел сюда эту
