Эфи, содержать гарем из десяти-двадцати рабов считалось делом настолько обыденным, что Фитин даже не додумалась упомянуть при мне этот факт. Такие гаремы, больше или меньше по размеру, имели практически все аристократы. Иногда рабов и рабынь для гаремов выращивали с дополнительно заданными параметрами. Например, каждый из личных рабов императрицы мог нести и функцию телохранителя.
– Потому, Ярис, Великая Госпожа обновляет свой гарем каждые пять лет. Прежний утилизируют, а ей на юбилей дарят новый. Старые рабы с возрастом теряют реакцию, – как бы поясняя и извиняя такую «прихоть» императрицы, мягко проговорила Эфи.
Заодно я выяснила, чем сама Эфи отличается от рабов семьи. Она была заказана и выкуплена Альянсом для сопровождения моей персоны на других планетах. С ней заключили контракт: она обязана сопровождать меня до совершеннолетия, заботясь обо мне и учась рядом. А потом получит полную свободу.
Да, вылетев за пределы зоны влияния Империи, она автоматом перестала быть рабыней, но тут же, прямо на корабле, подписала контракт с Гердом. Эфи до последнего момента боялась, что такое предложение окажется ловушкой или просто ложью, и её утилизируют как нарушителя законов Империи: рабам космос был недоступен.
Неприятная деталь её работы – то самое ожерелье на шее. У Фитин оно было вживлённым в тело, и снять его было невозможно: операцию проводили ещё в детском возрасте. Эфи носила рабский ошейник потому, что изначально выращивалась как чистое мясо для лаборатории и в её тело не вживляли никаких имплантов.
Её ожерелье настроено на меня и должно саморазрушиться в день моего совершеннолетия. Имперские служащие отказались идти на более серьёзные уступки и не надевать ошейник совсем, хотя и закрыли глаза на вывоз рабыни.
И – да... Утилизация раба – это именно его убийство, и ничто иное.
* * *
Беседы с Эфи, при всём её желании оказать мне услугу и рассказать всё максимально подробно, почти всегда оставляли у меня тягостное чувство некой причастности к преступлениям Дома.
Беседы с Гердом проходили по другому сценарию.
Его мир был слишком огромен, слишком обширен и разнообразен, чтобы он мог так подробно рассказывать мне о каждой планете. Его сведения были гораздо более общими и расплывчатыми, но я всё же понимала, что там, в мире Альянса, где есть планеты с постоянно минусовой температурой и планеты, где царит вечная жара, существуют миры, которые я могла бы считать оптимальными.
Они все были очень разные, эти миры Альянса. Миры-научные центры, где проводились миллионы различных исследований, и миры-заводы, где строились корабли, похожие на «Экстоу», и миры-центры искусства, куда прилетали с соседних планет на фестивали и выставки, и миры, где небольшие государства вели бесконечные войны за ресурсы.
Каждая планета, вступающая в Альянс, имела свои собственные, иногда очень отличные от других миров, законы. Но существовал так называемый Кодекс Альянса, содержащий строгий свод правил, которому обязаны были подчиняться все. Там, кроме запрета на рабство, существовали и другие достаточно симпатичные мне законы. Например, была категорически запрещена межпланетная торговля оружием.
Глава 13
Каждая планета, вступающая в Альянс, имела свои собственные, иногда очень отличные от других миров, законы. Но существовал так называемый Кодекс Альянса, содержащий свод правил, которому обязаны были подчиняться все. Там, кроме запрета на рабство, существовали и другие достаточно симпатичные мне правила. Например, была категорически запрещена межпланетная торговля оружием.
То есть на своей собственной планете вы могли производить и продавать все что угодно. Но вы не имели права продать излишки оружия даже ближайшим соседям по звёздной системе.
– …что ж, Ярис, ваш интерес вполне понятен. Я не историк, и поэтому знания мои не стоит считать полными и абсолютно верными, – предупредил меня Герд.
Мы сидели в маленьком уютном баре, где мне подали какое-то оригинальное фруктовое желе, а Герд взял себе что-то разноцветное и спиртное. Музыка, которая звучала очень тихо, казалась мне резкой и странной, совсем не подходящей к этому милому местечку, но я так увлеклась разговором, что вскоре совсем перестала замечать её.
– Герд, расскажите, что вы сами об этом знаете.
– Что ж… По меркам жизни на Фарсеро, Клауд был достаточно молод. Он добрался до вершины, когда ему не было даже тридцати. Насколько я помню курс общей истории, процесс объединения начал ещё его отец. Но сынок оказался и талантливее папы, и более везучим. Заполучив всё, что хотел, Клауд наслаждался своим положением совсем недолго. Ему было скучно без глобальных целей, он начал искать такую – и нашёл: за годы бесконечных войн экология на Фарсеро пришла в полный упадок. Теоретически Клауд мог поднять налоги и со временем начать проводить масштабные эксперименты по восстановлению, но не тот он был человек, чтобы годами копить средства. Корабли Альянса имеют право садиться в любом космопорту, но Альянс ещё и следит за тем, чтобы планета не оказалась забытой и отрезанной от всего мира. Разумеется, жителям Фарсеро было вовсе не до космического туризма или приятных путешествий, а потому отправлять к таким планетам крупные корабли было бы экономически невыгодно. Но космические шлюпки и баржи Альянса на Фарсеро садились регулярно. Наши пилоты и капитаны, Ярис, проходят очень серьёзную психологическую подготовку, прежде чем им доверят судно и жизнь экипажа и пассажиров. Благодаря сотрудничеству с Империей Великих Домов во многих обучающих центрах даже ставят чипы, гарантирующие верность капитана законам Альянса. К счастью, это не самая распространённая практика. К несчастью, всё больше публичные деятели на разных планетах выступают за то, чтобы сделать этот процесс для работников космофлота обязательным. И трагедию Фарсеро бесконечно приводят в качестве классического примера.
Я слушала внимательно: понимала, что сейчас узнаю что-то очень сильно выходящее за рамки моего представления об Альянсе. Радовалась, что Герд не пытается приукрасить свой мир, и всё же немного опасалась услышать нечто чудовищное.
– Капитан судна «Валерно» происходил с планеты Кассано. Эта планета славится клановой системой, где всем заправляют старейшины. Выходцы с Кассано обычно имеют несколько жён и отличаются редкостной приверженностью к собственным семьям. Отправляясь в долгие перелёты, они часто отказываются даже от выгодных контрактов, предпочитая подписывать те договоры, которые позволяют им взять с собой свою семью. Капитан Лёсс Нергор вёз с собой двух своих юных жён и всех пятерых детей. Когда Клауд захватил во время экскурсионной поездки обеих женщин и четверых старших детей, Лёсс Нергор продержался почти сутки. Ровно до того момента, как получил с посыльным небольшую коробку, в которой лежали два уха
